У первого же стеклянного Куба Спот указал на лежащую там книгу.

— «Некрономикон» великое учение о не-жизни. Оно необходимо для переосознания жизни и смерти. Лучшее творение для тех, кто следует пути некромантии. В редких случаях эту книгу заимствует инквизиция Святого Престола для экспертизы артефактов с сомнительной природой. «Некрономикон» способен вытягивать отрицательную эссенцию Пневмы из всего, чего касается.

Продолжая идти, Спот махнул другой рукой на стеклянный куб.

— Справа у нас «Думай и богатей». Ещё одна запретная книга за авторством Наполеона «Самородка» Хилла. Человек, стоявший у истоков золотой лихорадки в Соединённых Штатах. Сей труд известное достояние сгинувшего рода Хиллов. За неуплату долгов в казну государства их лишили не только герба, но и рукописи. Кому-то ниже ранга ветерана [2], а лучше учителя [3], к ней лучше не прикасаться.

Наконец Спот провёл меня к стеклянной комнате в третьем ряду. Тройное бронестекло и активный контур силовой защиты намекали на то, что при необходимости читателя могут запереть внутри.

— Здесь мы храним творение безумного араба Аль-Хазреда, — мужчина коротко хмыкнул, с сомнением глядя на книгу. — Признаться, я хоть и работаю тут третий год, но никак не могу понять, почему сей труд пользуется такой популярностью? Да, это весьма загадочная книга. Я даже не уверен, человек ли её вообще написал⁈ Возможно, чудовище или иная сила⁈ Даже леди Серебро не знает, сколько слоёв смыслов у этого творения.

— Слоёв смыслов? — я с удивлением уставился на Спота, а потом на книгу.

— Вы не ослышались. — Спот кивнул в духе английских джентльменов.

Осанка, характерные кивки, чуть изменившийся угол спины. Весь его язык жестов кричал о Британском происхождении в аристократической семье.

— Зайти в комнату для чтения может каждый, — Спот указал рукой на стеклянный куб. — Влить в манускрипт ауру и ману. Следом ваше сознание само сольётся с книгой, и вы буквально увидите спрятанную в ней суть. Дальше всё индивидуально. У манускрипта Аль-Хазреда есть пять подтверждённых слоёв смыслов. Чем выше у одарённого родство со стихией, тем больше он сможет понять.

Спот едва слышимо вздохнул, смотря на манускрипт Аль-Хазреда, словно заворожённый.

— Чем вообще является эта книга? — вдруг произнёс он тихо. — Как информация была внесена в неё? Буквы, предложения и рисунки меняются местами, складываются в нечто непонятное. Последний, кто читал творение Аль-Хазреда, уходя, шептал какую-то бессмыслицу. «Какова острота угла? Какова глубина линии?» Нам с леди Серебро известно лишь то, что сие творение посвящено механике Сопряжения Миров. Давайте, я впущу вас внутрь, а сам подожду снаружи. Таков протокол посещения третьего этажа.