— Или лев, — Тимофей покачал головой. Да, он уже давно не строил иллюзий насчёт аристо в целом и Курбских в частности, но такое отношение окончательно похоронило в нём в человечество. — Не понимаю я вас. И скорее всего, никогда не пойму. Вместо того, чтобы вместе встречать врага, вы жрёте своих же. А потом удивляетесь, что появляется кто-то типа Бжостовских и их покровителя. А почему нет, если по одиночке вас так удобно рвать на части. Даже странно, что никто не сделал этого раньше.

— Многие пытались, — усмехнулся Панкратий Федосеевич. — Только, видишь ли, Тимофей, в чём дело. Мы между собой можем грызться псами бешеными, но врага встречаем одной стеной.

— Если знаете о нём, — впрочем, юношу таким было не смутить. — А когда он действует исподволь, разлагая каждого отдельно вы становитесь уязвимы. И вот тогда вместо помощи вы бьёте в спину. Потому что всё во благо своего клана и после нас хоть потоп. Я иногда думаю, зачем мне это всё. Для чего бороться, пытаться сопротивляться, если мы сами режем друг друга с таким энтузиастам, что куда там демонам.

— Рановато тебе в философскую меланхолию впадать! — хохотнул губернатор. — Ты иди, Тимофей, прогуляйся, голову проветри. А мы тут с Игнатом побеседуем. Не зачем тебе наше старческое брюзжание слушать.

— Конечно, — Тим слегка поклонился и не глядя на Курбского вышел. На самом деле он мог бы и остаться, но Панкратий Харлампович во время планирования сегодняшнего представления убедил его, что лучше будете ему не участвовать в предстоящем. Пришёл, точнее привезли, посмотрел, отошёл. Оно так будет правильнее, и потому что тут дело между Курбскими и Щетиниными, и потому что потом можно на голубом глазу утверждать, что Тим здесь не причём. И попробуй докажи, что это не так.

— Заигрались вы, ребятки, заигрались. — когда за весьма перспективным юношей захлопнулась дверь, Панкратий Харлампович вмиг преобразился. Теперь не было расслабленного сибарита. Перед Игнатом сидел хищник, готовый порвать горло любому, кто посмеет зайти на его территорию. — Совсем страх потеряли. Нет чтобы прийти, выказать уважение, разрешения попросить, используете моих людей в тёмную, свои дела проворачиваете. Считаете себя выше всех? Или может думаете, что Щетинины ослабли? Сядь! И звони хозяину. Послушаем что тот скажет и тогда решим, уйдёшь ты отсюда сам или домой тебя по частям отправят.

Игнат может быть и дёрнулся бы, но губернатор был прав. Это не их земля. И Курбские действительно нарушили все негласные договорённости. Смерть Мастера не страшила, он с ней был старым знакомым, однако, несмотря на все свои недостатки, Игнат был верен роду. И умереть сейчас означало провалить возложенную на него миссию по возвращению гения, случайно оказавшегося вне клана. Или по его уничтожению, если вернуть не получится. Поэтому Мастер покорно опустился на стул и достал телефон, набрав номер главы клана.