— По крайней мере, — вздыхает девушка, — мы сможем теперь спасти этих людей.

— По крайней мере, — хмыкаю я, — мы завалили, мать его, Квазара. А значит, у тех ушлёпков, которые выбрали Самеди, осталось на одного Кваза меньше. А кроме того, нам досталась куча трофеев.

— Иногда я смотрю на тебя и думаю: «В текущих обстоятельствах он вполне сойдёт за настоящего героя», — отвлечённо тянет Нако.

— Н-да? — я ухмыляюсь.

— А иногда ты ведёшь себя, как порядочный мудак, — полицейская переводит на меня усталый взгляд.

— Ну, извини, других героев у меня для тебя нету. Наверное, их всех сожрали твари в первые минуты всего этого дерьма.

Вытащив из кольца Трансивер, я отбиваю сообщение Ваалису:

«Кваз уничтожен. Пришли транспорт. Надо забрать гражданских».

Индианка ничего не отвечает и оглядывается. Оглядываюсь и я. Из домов начинают выходить испуганные амиши. Семьями и небольшими группками они вылезают из своих норок, чтобы посмотреть, чем закончилась Битва В Лесной Глухомани. Уверен, о ней сложат не одну героическую балладу. Надеюсь, историю приукрасят, и с Квазом я буду драться в одиночку.

К нам подходит Исайя в сопровождении более старой и седой версии себя. Явно отца.

— Всё закончилось? — спрашивает лазутчик.

— Как видишь, — безмятежно отвечаю я.

— Господь всемогущий, сколько крови на ваших руках, — крестится старик.

— Учитывая ту пару, прибитую гвоздями к одному из домов, меня это устраивает.

— По-твоему зло в ответ на зло — это достойный размен? — поджимает губы старейшина.

— Даже чисто математически, количество зла уменьшилось. Разве нет? И потом, вот вас притесняли, но появились мы и выдали всем сёстрам по серьгам. Почти библейский сюжетец. Ангелы отмщения или типа того.

— Не кощунствуй.

— А ты не лечи меня, старик. Мой товарищ чуть не помер сейчас за вас. И что-то никто из вас задницу не вытащил на улицу, чтобы вмешаться и хотя бы пару выстрелов сделать по этому вертлявому ублюдку.

Я киваю в сторону ушастого покойника.

Отец Исайи опускает глаза.

— Мы — люди мирные…

— Но с винтовками управляться умеете.

— Вера запрещает нам причинять зло другим.

— Но не запрещает садиться на чужую шею. Удобно.

— Мой сын рассказал о вашей договорённости. Я вижу всё больше, что мы не уживёмся в одном поселении. Слишком разные взгляды, слишком разные убеждения.

В раздражении я тру переносицу.

— Да включи ты мозги, старпёр. Самеди решил сделать вас своей собственностью. Мы завалили эту группу, придёт другая. Пока вы живёте здесь без защиты, ваша деревня — лакомый кусок для любого ублюдка без тормозов.

— Вера — наш щит. Господь защитит нас! — собеседник крестится, и его примеру следуют другие.