Оставалось лишь изумляться прозорливости дочери герцога, накинувшей уздечку на графа, когда тот был ещё лейтенантом и человеком с крайне неясными перспективами. Впрочем, прозорливость Альды всегда была вещью опасной и дорогой. Там, где другие барышни видели удобного жениха или красивый мундир, она, похоже, ещё тогда разглядела очень редкую породу человека, которого можно либо вовремя взять в дом, либо потом с тоской наблюдать, как он пасётся на жирных лужайках без тебя.

Конечно, это не помешает многочисленным жёнам военных и статских чиновников устроить своим мужьям мощную головомойку за то, что те вовремя не пристроили кровиночку к столь перспективному хищнику. Но это уже совсем другой разговор, домашний и очень громкий

Тем временем король, милостиво и с явным удовольствием от всей сцены, пригласил маркиза Таргора-Увира на полуденный солго.

Причём вместе с невестами.

Это стало ещё одним и, пожалуй, куда более сильным ударом. Не по военной линии, а по придворной и семейной. Королевский солго — не просто частная беседа и не просто знак внимания. Это публичная легитимация. Приглашая мужчину с невестами, монарх словно говорил всем сразу: я вижу этот союз, признаю его, одобряю и в известной степени беру под своё покровительство. Для тех, кто умел читать власть не по указам, а по жестам, это значило много.

Под восхищённый, завистливый, чуть ядовитый шёпот зала Альда и Лиара прошествовали по нему к боковым дверям. Альда — спокойно, как женщина, давно знающая себе цену и не нуждающаяся в подтверждениях этого. Её походка была ровной и лёгкой, но в этой мягкости чувствовалось то, что делает породу заметной ещё до того, как прозвучала фамилия. Она не играла в достоинство — она просто существовала внутри него, как рыба в воде. Лиара — чуть более собранно, с напряжением, заметным только тем, кто умел смотреть. Но уже без прежней скованности, с той тихой внутренней прямотой, которую успела приобрести у военных жён. В ней больше не было того растерянного трепета, с которым девушка простого происхождения смотрит на золото и власть, будто они в любой момент укусят. Теперь она шла как человек, уже знающий, что имеет право присутствовать здесь.

И когда двери закрылись за ними, очень многие в зале поняли простую вещь: история восхождения Таргора-Увира только начинается.

Полуденный солго у короля проходил не в малой столовой зале и не в одном из тех парадных помещений, где каждая позолоченная завитушка кричала о величии державы громче герольдов. Логрис умел такие вещи точно дозировать. Для официального блеска существовали трон, свита, герольды, церемониймейстеры и толпа придворных, жрущих чужую славу глазами. Для демонстрации силы — приёмы, шествия, заседания, публичные аудиенции и парады сверкающих штыков и стволов. А для разговоров, в которых решались действительно важные вещи, у него имелись комнаты поскромнее. Не бедные, разумеется. Просто такие, где золото не лезло в лицо, а работало фоном, не мешая людям слышать слова.