Где‑то через час после начала этого многоэтажного безобразия в зал Офицерского собрания вошёл наряд полиции ‑ не для облавы, а по делу. Люди в форме, совершенно не удивлённые степенью происходящего, аккуратно отловили дуэльного судью, представились и, покосившись на артисток, сделали своё скучное, но важное дело — выдали акт описи имущества погибшего бретёра и выдали его в большом судейском чемодане. Ардор, пригладив мундир, срезал печати и вручил дуэльную пару кинжалов полковнику Хальдо.

‑ Как и договаривались, господин полковник. Думаю, у вас найдётся место в витрине.

А шпагу бретёра Ардор велел послать герцогу в знак почтения ‑ в аккуратном футляре, с объяснительной запиской по всем правилам этикета. Пусть его светлость помнит, чем закончилась последняя попытка решить вопрос через наёмного чемпиона.

‑ Вы исключительно нетщеславны, старшина, ‑ заметил генерал‑отставник, наблюдавший за тем, как легко барон расстаётся с оружием, ценность которого была понятна даже тем, кто в металле разбирался на уровне «острое ‑ тупое».

‑ Я не планирую жить вечно, господин генерал второго ранга, ‑ Ардор развёл руками, словно извиняясь. ‑ А тратить время на собирание хлама… С собой‑то его, один чёрт, не унести.

‑ А детям и внукам оставить? ‑ с деланным ужасом спросил моложавый полковник из бронеходных частей, явно уже мысленно видевший себя в окружении внучат, играющих его личным музейным фондом.

Ардор чуть прищурился, отпил вина и ответил:

‑ Уверен, что у меня ещё будет много поводов собрать для них памятную коллекцию.

Проблему похмелья вообще и алкогольного опьянения решал амулет под названием «Искусник Оолги» — маленькая, но тяжёленькая побрякушка, стоившая, впрочем, вдесятеро дороже, чем любой противозачаточный талисман. Местные шутники говорили, что это честно: за возможность не помнить, что ты творил вчера, всегда придётся платить больше, чем за отсутствие последствий девять месяцев спустя.

На пьянку Ардор предусмотрительно взял с собой два таких амулета и, как в воду глядел. Первый, где‑то к середине ночи, заметно завибрировал на коже, сообщая о том, что запас магии, героически сдерживавший в нём литры спиртного, подошёл к концу. Старшина, не делая из этого драмы, отступил в уборную, шевельнул рубаху, снял потускневший «Искусник» и заменил его свежим, как патрон в патроннике.

А утром, едва расставшись с ночными феями, убедившись, что лицо не похоже на образец со стенда «их разыскивает полиция», умывшись, выбрившись и приведя себя в приличный вид, принимал в отдельном номере ресторана нанятого юриста, главу команды ревизоров и старшего охранной команды. Никаких следов ночной вакханалии — свежий мундир, ясный взгляд и лёгкое чувство, хорошо проведённого времени.