Кое-как сфокусировав зрение, концентрируюсь на сопернике и бросаюсь к нему. Сейчас или никогда. Обрушиваю на него кучу ударов, выжимая максимум из своего тела. Да упадешь ты когда-нибудь или нет⁈ Он уже даже не контратакует, опять ушел в глухую оборону.

В какой-то момент замечаю перед глазами словно просчитываемые траектории движений, как это делала Арти. Они появляются кусками и будто только на какие-то выборочные, не на все. От дополнительного мельтешения перед глазами становится совсем тяжело. Чувствую, что начинаю окончательно выдыхаться, все же затяжные бои не для меня пока что, несмотря на всю выносливость.

Ставлю все на несколько ударов и снова сближаюсь с врагом. Стоило мне провести первые удары, как он резко раскрылся и встретил меня прямым в голову. Отлетаю назад и падаю на пол ринга. Слышу, как зрители радостно орут.

Пытаюсь подняться. Ничего не выходит. Кое-как становлюсь на четвереньки. Вижу рядом с собой ноги противника.

— Не вставай, не нужно, — слышу его голос.

Может, он и прав… Падаю обратно и растягиваюсь на полу. Тело, поняв, что все закончилось, начинает терять сознание. Слышу громкий гонг и не менее громкое ликование зрителей. Затем меня подхватили и куда-то понесли. Вижу под собой только движущийся пол. Несколько поворотов, и меня занесли в какое-то помещение и на что-то положили. Угасающим сознанием отмечаю лишь то, что здесь я еще не был. Наконец-то окончательно теряю сознание и погружаюсь в темноту, которая отрезает меня от боли, терзающей тело.

* * *

Рядом с помещением, переделанным под хирургическую, стояли два человека. Один из них был в удивительно чистом белом халате, второй же был в обычной повседневной одежде. В помещении на кушетке лежал молодой, худой и сильно избитый парень.

— Что скажешь по новенькому?

— Что тебе нужно было показать его мне раньше. У него сильное истощение. Его нельзя было выставлять на бой.

— Он жрал почти неделю как не в себя, а ты говоришь, истощение.

— Жрал, не жрал, не знаю. Я тебе говорю то, что вижу. А вижу я сильно истощенного человека. Да и какая неделя, ему месяц нужно было отъедаться как минимум. Кто его так отделал?

— Элиас.

— Ты совсем сдурел? Выставил этого доходягу против одного из сильнейших бойцов.

— Он должен был быстро лечь. Бой был для разогрева публики. Элиас не сильно бил бы.

— Но не лег?

— А по его состоянию незаметно?

— Заметно. Элис отделал его по полной. Видимо, упертый оказался.

— Упертый, а еще не такой уж и доходяга.

— Серьезно?

— Да, ты бы видел, как он скакал вокруг Элиаса.

— Ты же знаешь, я не люблю смотреть за боями.