Вспомнить хотя бы тот случай с убитым Владиславом. А теперь ещё один кусочек в эту подозрительную мозаику.

Кстати, что мешало ему остаться в спецкомнате и проконтролировать подачу радиации?

Неужели он поддался всеобщей панике и рванул вместе с учёными?

Ни за что не поверю. Этот рассудительный, удивительно спокойный человек определённо имел свои скрытые цели.

Пусть на поверхности он всецело на нашей стороне, но я почему-то уверен всё не так просто.

Послушав ещё немного разговоров между ним и «троицей», я в очередной раз заметил его странное поведение.

Кажется, он словно поторапливал начало эксперимента. Хотя прекрасно понимал, чем может грозить неотлаженное взаимодействие такой энергетически мощной системы, как АЭС и всё ещё создаваемой метафизики.

Тем не менее, он наседал на «профессоров», указывая на возможные диверсии и всё большее давление со стороны наших противников.

Вроде как, идеальной защиты не бывает, и если мы будем затягивать, то может случиться всё что угодно.

К счастью, «волшебное трио» твёрдо стояло на своём, игнорируя нападки Моремана.

— Вы поймите, что излишнее рвение тоже опасно. Мы итак придерживаемся графика. Зачем торопиться? Неужели сутки или двое что-то решат? Нужно подходить вдумчиво и осторожно. Тем более, сегодня выявились некоторые технологические дефекты. И хорошо, что это произошло именно сейчас, а не во время пробного запуска. Так что умерьте свой пыл, здесь не воинская часть, а вы не наш главнокомандующий. Испытания пройдут ровно в срок. И только, если результаты покажутся нам удовлетворительными, мы проведём полноценный запуск, — сухо ответил Константин Евгеньевич.

Глава «Легиона Свободы» не стал продолжать спор. Хмыкнув, он сделал вид, что потерял интерес к разговору и повернулся к окну.

Мы ещё немного поговорили, уточняя некоторые технические детали, и вскоре решили сделать перерыв на обед.

Выйдя из зала для совещаний, я вдруг понял, что у меня зверски болит рука. Со всеми этими телодвижениями и раскрытиями мнимых диверсий, совсем забылось, что моя «доченька» слегка подпалила своего «папашу».

— Прости, — еле слышно прошелестел виноватый голос Салли.

— Да ладно. Ты, считай, мне жизнь спасла. Если бы не решилась на такой отчаянный поступок, может и не говорили бы с тобой сейчас.

— Спасибо. Я честно думала, как ещё можно тебя «взбодрить», но в голову приходило только это.

— Хм, а ты вообще знаешь, что если я умру, то ты станешь свободной? — неожиданно для самого себя спросил я.

— Пап, ну ты чего? Какое умру, свобода? Зачем мне это без тебя? — словно бы всхлипнув, ответила она.