Но нет, всё прошло, как по маслу. Плавно вышли на рабочую мощность, модернизированный КПМ держался молодцом, помогая мне перегонять «сырец» в чистый эфириум, а метафизические построения выдавали именно тот эффект, что и задумывался.

Вообще с этой сакральной геометрией пришлось помучиться. Некоторые символы работали немного (а иногда и много) по-другому, чем в моём мире. Приходилось импровизировать и подстраиваться по ходу действия.

Хорошо, что я вливал только крохотную часть энергии, необходимую для минимальной активации. Так что проблем с неожиданным выплеском магии не предвиделось. По крайне мере, на время первых испытаний.

Надеюсь, когда я дам полную нагрузку, всё не полетит к чертям. Как к человечьим, так и эльфийским.

К сожалению, тут нельзя быть уверенным на все сто процентов. Всё же этот симбиоз наук новый, неисследованный. Сплошная теория и совсем немного практики.

По сути, мы играем с огнём, даже не зная, как его затушить в случае чего. Только наша «стихия» настолько могущественна, что превращённый в пепел город, будет для неё ещё самым позитивным вариантом негативных последствий. Тут, как бы весь материк не подкоптить.

Поэтому мы прорабатывали всевозможные мелочи и неточности, как могли. Скрупулёзно, педантично, иногда зависая на, казалось бы, простых вещах по несколько часов кряду.

Да, всё это сказалось на нашем здоровье. Спать урывками по паре часов в сутки и питаться от случая к случаю, всё это не очень благоприятно на нас отражалось.

И, если я могу поддерживать себя при помощи магии (да и в целом эльфы покрепче людей), то «волшебной троице» приходилось несладко.

Они выстраивали графики, подменяли друг друга, пытаясь ни на секунду не выпадать из процесса. В конце концов, Кропоткин даже стал принимать какие-то препараты, чтобы поддерживать себя в тонусе.

Но, в итоге, такие превозмогания дали свои плоды.

И, получив необходимые результаты, мы смогли выдохнуть и немного передохнуть.

Хотя, если быть честным, то мы просто проспали почти целые сутки, а потом, основательно подкрепившись, вновь засели за формулы и анализ полученных данных.

Впрочем, никто не жаловался. Все горели научным интересом и словно чувствовали, что стоят на пороге невероятного события. Истинного прорыва не только для одной взятой страны, но и для всего мира. Человечество должно понять парадигму нашего «показательного выступления» и увидеть за ним будущее и следующую ступень развития.

Так, во всяком случае, считали «профессора».

Я был настроен чуть более скептически. Но о своих опасениях особо не распространялся.