Параллельно «отрезая» самых ретивых зомби, что подобрались ко мне слишком близко.

Один такой почти схватил меня за руку, но, спустя секунду, упал на землю обычной кучей мёртвого мяса.

Я действую инстинктивно. Пара прыжков, контролирую местность вокруг и если есть опасность, уничтожаю её.

За моей спиной уже накопилась внушительная груда гниющих трупов, которые на этот раз упокоены уже навсегда.

Если, конечно, кто-то не решится сделать из них некроголема или ещё какую-то сборную тварь.

Теперь сразу трое бросаются на меня. Один просто падает под ноги, заставляя перепрыгнуть его, двое других в этот момент умудряются повиснуть на моих плечах.

Сломанные рога Ариделя! Как же отвратительно! Холодные и склизкие пальцы с обломанными чёрными ногтями шарятся по моему плащу, подбираясь всё выше и выше. Касаются шеи, и тут я не выдерживаю!

Вместо точечного аккуратного удара, вкладываю в «Могильный серп» внушительное количество эфириума и коротким взмахом руки превращаю ходячие трупы в обычные. Мертвые и неподвижные.

Импульс моего воздействия шириться и широким кругом накрывает пространство вокруг меня.

Зомби падают, как подкошенные, а я, наконец, освобождаюсь от этих мерзких объятий.

И сразу же понимаю, как хитро меня развели на чуть ли не половинный запас моей энергии.

Рациональная часть рассудка твердит, что всё это ловушка, но ноги продолжают меня нести вперёд. И снова, будто по волшебству (скорее всего, так и есть) передо мной появляется спина Зои.

Она разгорячена погоней, кожа покраснела, и я вижу капельки пота на её шее.

Бегу ещё быстрее, тянусь к ней, и два моих сердца начинают биться ещё быстрее.

Полуобернувшись, она хихикает и призывно машет, словно предлагает не отставать и продолжить игру.

Мы вбегаем в какую-то деревню, и я с удивлением понимаю, что вокруг стоят покосившиеся дома, а из них начинают выглядывать изумлённые люди.

Почему-то становится тяжело дышать, и я понимаю, что очень хочу пить. Впереди, словно по заказу, возникает колодец, но вокруг него стоит подозрительно хмурая толпа. Все будто на одно лицо. Насупившиеся, злобные и недоверчивые.

Один из деревенских кричит, что меня не звали, такие, здесь не нужны. Ему вторит мордатый мужик, который почему-то держит горящий факел посередине дня.

Заполошно верещащая баба, указывает на меня пальцем.

— Он, это он, сука ушастая, Митьку украл! Конфеткой поманил и в лес увёл, гнида нерусская!

Её поддерживает вторая, такая же клуша, что вертит в руках огромные ножницы.

— Видела его сегодня на нашем кладбище. На могилы ссал, ирод проклятый!