Не сдерживаясь, я уже изо всей силы ударил кулаком в поддых упрямца. Замотав ему рот всё той же изолентой, я принялся вязать ему ноги. Для предстоящей процедуры это нужно было делать особым порядком. А потом еще этого борова придётся тащить наверх к тискам. Без них никак. При проведении данной процедуры, пациента не удержат даже десять здоровых мужиков.
По дико вращающимся глазам, я понял, что Николай Тихонович пришел в себя раньше времени и, что он что-то имеет мне сказать. Слабо я ударил его в «солнышко». Не та квалификация у юного тела.
— Будешь орать, вырублю надолго! И пока коленку не продырявлю, слушать тебя не буду! Понял? — решил я дать еще один шанс своему недоброжелателю, так как очень хотелось обойтись без занятий с дрелью. Слишком уж предстоящая процедура обещала быть хлопотной и грязной.
Интенсивно задёргавшаяся голова товарища Шалаева дала понять, что он меня понял и, что готов к конструктивному диалогу.
Глава 6
Инстинкт самосохранения заставил меня прежде всего выяснить у сильно умерившего норов технолога, кто был за рулём ГАЗ-53. Кто тот самый гастелло, который так беззастенчиво протаранил мою «шестёрку». Подлейшим образом покусившись на самую величайшую ценность эпохи развитого социализма. На мою жизнь, то есть. Про первую «торпеду» технолога Шалаева, а именно про мокрушника-экспедитора, недавно отправленного мной в городское подземелье принимать водные процедуры, я даже не стал интересоваться. Кому надо, пусть тот и ломает голову над пропажей лихоимца и честного каторжанина Витьки Лобачова.
— Этот грузовик из колхоза, — неохотно разродился пленник, — На нём зерно и свёклу с картошкой возят на спиртзавод, — опасливо косясь на дрель в моих руках, без особого энтузиазма начал рассказывать товарищ Шалаев. Делая неоправданно большие паузы и болезненно морщась. Мне его такая медлительность пришлась не по душе.
— Кто водила? За рулём кто был⁈ — положив дрель на стеллаж, я второй раз, коротко, но резко размахнувшись ногой, въехал носком ботинка собеседнику в ту же самую щиколотку.
Главный технолог ликёро-водочного завода, очевидно, непривыкший к подобному обращению и уже решивший, видимо, что самое страшное позади, вполне ожидаемо взбодрился. И издал душераздирающий вопль. Многократно усиленный замкнутостью ограниченного пространства. Из глаз его, самым натуральным образом брызнули слёзы. Не потекли, а действительно брызнули. Его столь болезненную реакцию вполне можно было понять. Поскольку даже при неяркой освещенности подвала было заметно, как сильно распух голеностопный сустав его ноги. Еще от первого моего удара. А тут снова и ровнёхонько по той же самой косточке. Время работало против меня. И я подумал, что, может быть, после этого Николай Тихонович перестанет тянуть с выдачей актуальной для меня информации и станет немного разговорчивей.