Лис шевельнулся во тьме. На этот раз движение было резким, злым, будто огромный зверь нетерпеливо ударил хвостом о невидимые стены своей тюрьмы. Вода вокруг ног Наруто пошла волнами, горячими, почти обжигающими, словно сам гнев демона передавался этой мутной жиже.

— Молчишь? — прорычал Кьюби, и от этого рыка заныли зубы. — Скучно. Я-то надеялся, что хоть ты меня развлечёшь. Двенадцать лет в этой дыре, а мой тюремщик — сопливый пацан, который даже на два слова связно ответить не может.

— Я могу, — Наруто выдохнул через нос, заставляя пальцы разжаться. Ладони болели от собственных ногтей. — Просто не обязан развлекать тебя.

Тьма за воротами дрогнула. Огромная морда подалась ближе, и теперь Наруто видел клыки, каждый из которых был больше его роста.

— Смелость? — Лис оскалился. — Или тупость?

— Привычка слушать маму, — буркнул Наруто. — Она говорила, что ты любишь давить на страх. Ещё говорила, что если начнёшь говорить про отца, про неё или про то, что я должен тебя выпустить, значит, сам ничего сделать не можешь.

Глаза Кьюби вспыхнули ярче.

В следующий миг красная чакра ударила в ворота изнутри, как прилив. Прутья застонали, печать на бумажке вспыхнула ровным светом, и весь зал тряхнуло. Наруто инстинктивно пригнулся, вода плеснула в лицо, горячая и мерзкая.

Наруто показалось, что эта волна сбила его с ног, он вдруг обнаружил себя лежащим на земле, но уже не в странном пространстве, а в Конохе. Рядом стояли его мама и Какаши. Фантомный жар демонической чакры цеплялся за кожу ещё какую-то долю секунды, прежде чем его безжалостно сдуло прохладным порывом послеобеденного ветра. Вместо подозрительной влаги подземелья под пальцами оказалась сухая, пыльная земля арены.

Резкий переход ударил по организму без предупреждения. В висках застучало так, словно изнутри по черепу били кузнечным молотом, а к горлу подкатил ком жгучей тошноты. Наруто судорожно втянул воздух, закашлявшись.

— Дыши, Наруто. Глубоко и ровно, — голос матери звучал напряжённо. Красные волосы мазнули его по щеке, когда Кушина склонилась над ним, не тратя времени на лишние эмоции. Её холодные пальцы бесцеремонно задрали край его футболки, ложась прямо на живот.

Кожу в месте прикосновения обожгло холодом, Кушина вливала свою чакру, как-то взаимодействуя с печатью на животе сына. От этого контраста температур мышцы пресса болезненно свело, но Наруто лишь стиснул зубы, смаргивая пелену с глаз.

— Прости, Наруто, не рассчитал силу воздействия, — сказал Какаши. Это даже можно было бы принять за искренние извинения, если бы не следующая его фраза. — Мне казалось, что твоя воля достаточно крепка, чтобы выдержать такое легкое воздействие без потери сознания.