По лицу Олега было видно, что он пока далек от нужного решения по Зине. Тем более что окончательное слово за председателем Комитета.
— Завтра — важный день, — сказал сотрудникам и Зине. — Генерал идет на встречу с Первым. Будет докладывать о нас…
Глава 15
15.
Когда кажется, что уже мочи нет сделать хоть какое-то движение, сердце выпрыгивает из груди, а легким не хватает воздуха даже в сосновом лесу, звучит команда:
— Гусиным шагом!
Вроде бы медленно, не нужно ломиться как лось через кусты, но как же это мучительно…
— Спиной вперед — побежали!
Старший лейтенант Вашкевич, назначенный ответственным за индивидуальную подготовку участников операции «Ратомка» (ничего более возвышенного комитетский креатив не предложил), бежал налегке — в обычном спортивном костюме и кроссовках. Остальные — в кирзачах, с вещмешками, поясными ремнями, увешанными флягой, подсумками и малой саперной лопатой. Оружие или его имитацию не тащили, не желая пугать дачников из многочисленных садоводческих товариществ. Тяжесть автоматов вполне компенсировали кирпичи и камни соответствующего веса. Подопытные называли это бегом наперегонки с инфарктом, тяжко дышали даже тренированные бойцы «Альфы».
Марш-бросок в 20 км через Крыжовку в сторону Зеленого и обратно проводился через день. Однажды хлынул дождь, и лесные тропы набухли грязью, чему Вашкевич даже обрадовался: в зоне выполнения боевого задания никто не гарантирует солнечную погоду. В ясные дни он менял маршрут, заставляя группу опускаться в неглубокую речку, петляющую по полям между Ратомкой и Крыжовкой, нестись рысью метров сто по воде, после чего объявлял короткий привал. Бегуны плюхались, как говорят в Одессе, на «мадам сижу» и стаскивали сапоги. Больше всего намокала часть портянки, намотанная на ступню. Полагалось вылить воду из сапога, выкрутить и перемотать портянки — более влажную сторону на голень, чуть суше — вниз. Старший лейтенант сам постигал эту науку впервые. Когда он впервые попал в учебную часть, там выдавали ботинки с берцами и носки, в принципе — более удобные, но старая обувка Советской армии имела свои преимущества. Особенно в 1941 году.
Еще до того, как взвод Вашкевича разместили в палатках на бывшем полигоне Белполка, а на окраине поселка срочно возводился каркасник им под казарму, Антон Квашнин наивно решил, что его дрессировка в КГБ уже закончилась. Он вспоминал ее как страшный сон и имел глупость написать рапорт на имя председателя о поступлении на службу в качестве аттестованного сотрудника. «Пиджачное» звание ему зачли, он получил корочки лейтенанта госбезопасности… и утратил всякую возможность отмазываться от физподготовки по нормам спецназа. Офицер? Терпи!