Смерив старого друга взглядом, император глянул на часы. Кивнул.

— Мне пора к людям, — сказал он, поднявшись с кресла. — Ты туда?

— Да.

— Хорошо. И от тебя мне нужно решение. Я должен знать кто. Потом я разберусь.

Василий нахмурился в ответ. Он этого ждал, но до последнего надеялся, что уж хотя бы сам Савва не полезет.

— Это может быть неудобно, — заметил князь.

— Может, — спокойно согласился император. — Ты меня понял?

— Да.

* * *

Алекс.

Сопровождавший меня гвардеец дважды стукнул в неприметную створку в паре коридоров от главного торжественного зала. Спустя секунд пять дверь открылась.

— Заходи, — сказал Селезнев, пропуская меня.

Гвардеец, не дожидаясь команды, сразу ушел.

Внутри на контрасте с обычной для дворца старо-дворянской обстановкой обнаружилась самая обыкновенная конференц-комната. Одну из стен закрывал широкий плоский экран, по обе стороны от длинного стола в ряд стояли стулья. В небольшом свободном закутке мостился кофейный шкафчик, от которого пахло чем-то медицинским.

Людей в комнате было двое. Селезнев и Яна, сидевшая у стола на одном из стульев. Девушка все еще была в моей рубашке, да и Игорь не переоделся. Впустив меня, он сразу отошел к шкафчику, где несколько секунд пошумел склянками, а после вернулся ко мне:

— Это общеукрепляющий стихийный состав, — объяснил он, показав стакан с белесой жидкостью. — На основе Воздуха, но серым подходит тоже. Могу ей дать?

Книга Перемен на этот счет возражений не имела — внутри я и правдаощущал только Воздух

— Чисто, — сказал я, дополнительно проверив лекарствоЗеркалом . — Но погоди пока. Вы все сделали, как я просил?

— Не переодевались, не оставляли друг друга в одиночестве, — без всяких сомнений отчитался аристократ. — Все, кого ты просил, сейчас придут.

— Виндзор?

— Решаем, — ответил Селезнев. — Парень сбит с толку. Пришлось частично ввести в курс дела барона Бернли, его сопровождающего. Он, разумеется, захотел сразу уехать. Не знаю, получится ли договориться.

Хм...

Новая информация вызвала легкуювибрацию . Как-то это расклад меняло, но что-то более конкретное сказать было сложно.

— Ладно.

— Так что с лекарством?

— Сейчас.

Подойдя к Яне, я заметил, что дело явно было не очень хорошо. Он сидела, глядя перед собой в одной точку, и прижимала ладонь к солнечному сплетению. В свободной руке у нее лежала та самая золотая монета...

— Яна? — позвал я осторожно.

В ответ она подняла на меня взгляд, но почти сразу отвернулась, продолжив смотреть куда-то внутрь себя.

— Она что-то говорила? — спросил я Селезнева.

— Односложно, — отозвался он.