Не понимал я только, в чем смысл этого цирка. Ничего особенного она от Софи не требовала, просто заставила ее «вспомнить» себя, хотя они до этого и не встречались. Причем я дажетемноты в этом действии неощутил .Плата за такую манипуляцию не могла быть большой, но ее бабуля честно отдала.

Перекинувшись взглядами с Викторией, пару секунд я еще молча понаблюдал за происходящим, потом сказал:

— Хватит.

И как ни странно, китаянка — внешне в Киаохии не было заметно примеси другой крови — не стала притворятся, что чего-то не поняла. Софи тут же замерла с печеньем в руках на полпути к столу.

— Э-э... Алекс...

— Все нормально, — сказал я.

— Это...

— Кажется, это и правда наша... бабушка, — проговорил я, не отрывая от Киахоии взгляда.

— Это как посмотреть, — отозвалась она хрипло. Будто ее горло было наполнено сухой листвой и каждое слово приходилось проталкивать сквозь нее.

Прищурившись, я подошел ближе, внимательно еще внимательнее ее разглядывая. Угрозы, и чьего-то чужого влияния на ней я неощущал . По крайней мере, Книга об этом молчала. Значит, она все-таки пришла сама.

— В смысле? — спросил я.

— Ваш отец не был мне родным, — «продавила» она еще одну фразу. — Как и остальные мои дети.

В последнем слове яуловил тяжесть. И невольно снова вспомнил ту фотографию. Почти все на ней были мертвы, а значит... детей она своих потеряла. Скорей всего, во многом из-за этого и ее собственная нитьощущалась теперь такой тонкой. Не будь она культиватором, я бы сказал, что ей оставались считанные дни, а так... она могла еще протянуть какое-то время.

— Почему вы пришли?

— Выбора не было, — прохрипела она. — В любом другом месте меня скоро убьют, а у меня еще осталось... дело.

Какое-то время я смотрел на нее молча, и мой взгляд сам переместился к ее левой ноге. И хотя сидела она ровно...

— Вы ранены.

Я еще немного прислушался кощущениям ...

— Это темные.

Кивнув, она чуть пошевелилась, как раз переставляя травмированную ногу.

— После того как нас предали, — медленно проталкивая фразы, проговорила она, — я перебралась в убежище, что приготовил ваш отец. Но теперь раскрыли и его.

Предали... И произошло это, судя по всему, примерно в то же время, что и нападение на Фэнсов. Может даже не «примерно», а в точности, чтобы одни не могли предупредить других. Вот только подразумевала она явно не Ротшильдов. Кого-то другого.

— Кто предал? — спросил я.

— Думаю, ты знаешь.

Нет уж, сейчас я в эти игры играть не хотел.

— Кто? — повторил я.

— Тот, кто оберегал нас столько, сколько я себя помню, — прохрипела она. — И по какой-то причине перестал это делать.