Нагата не успела ответить, из ее дамской сумочки зазвучала мелодия в исполнении симфонического оркестра. Извинившись, она достала телефон

— Слушаю, оябун… да, оябун… все сделаю…

Она отключила мобильник. Мы с Мюами молча ждали, что она скажет.

— Это Накамура. Сказал, что тот адрес зарегистрирован на законопослушного гражданина, в полицейских сводках не фигурировал.

— Что за адрес? — заинтересовалась Маюми.

— Мы с Каратоси-сан полагаем, что по этому адресу держат мальчика Шода. Надо съездить и проверить.

— Вы вдвоем туда собрались? — возмутилась Маюми, — А если у Шода боевые екаи? Ты не забыла, как порвали двух вооружённых оябунов в тесном салоне машины? Хотите, чтоб с вами так же разделались?

— Мы возьмём с собой Кэйташи.

Маюми сжала кулаки.

— С вами должна ехать я. А вместо этого сижу в проклятой камере.

— Ничего не поделать… ты спрашивала, сколько раз я танцевала для Каратоси-сан? — спросила Нагата, явно меняя тему, и не дожидаясь ответа, добавила, — Пришло время станцевать еще раз. Но в этот раз танец будет посвящен тебе, сестричка. Каратоси-сан будет только зрителем.

Обещанный танец заставил вспыхнуть глаза маленькой Маюми. Она подтянула колени и обхватила их руками. Я уже знаю, что Нагата способна танцевать, даже не вставая с водительского кресла, но мне все равно было любопытно, как она будет танцевать в таком тесном помещении.

Нагата встала на середину камеры и чуть отставила руки стороны. Она начала делать легкие вращательные движения вокруг своей оси. Казалось бы, нет ничего проще, это вообще больше похоже на утреннюю зарядку, чем на танец, но я как и всегда почти мгновенно оказался захвачен силой ее чар.

Рисунок ее движения стал усложняться. Мне казалось, что она не просто вращается влево-вправо, а как будто вывинчивается из пола, преодолевая земное притяжение. Будто бы каменный потолок для нее не преграда. Ее дух воспаряет ввысь, не встречая сопротивления. Она стремительно летит к звездам словно живой гарпун, оставив далеко внизу темницу, охранников, оябунов и все тяготы земного существования.

Мое магическое видение снова включилось. Я перевел взгляд на Маюми и мгновенно осознал, что танец в самом деле посвящен именно ей. Миниатюрная узница неотрывно следила за Нагатой, раскачиваясь в такт ее движениям. Из глаз ее лились слёзы.

— Не горюй, сестричка, — закончив танцевать, Нагата улыбнулась.

Маюми судорожно вздохнула и ничего не ответила. Мы с Нагатой попрощались с ней и вышли из камеры.

— Кто такой Кэйташи? — спросил я, когда мы сели в машину.

— Очень сильный екай. Один из наших боевиков.