Внутри было прохладно, светло и грандиозно. Ни одной свечи, только электрические лампы и вычурные люстры. Стены и пол отделаны прямоугольными плитками из отшлифованного до полузеркального состояния камня. И камень был разных цветов, образовывая точные фигуры, будто магистр аксиоматики решил показать нерадивым ученикам все, на что способен. Белые как снег колоны украшены барельефами, изображающими дивных животных, растений, переплетающихся друг с другом. Потолок смотрел на меня мордами громадных крылатых ящериц. И величина их была показана пропорциями в отношении крохотных людских домишек. Что это за дивные животные?
Я шел за толпой и не мог поверить в то, что теперь буду видеть это каждый день. Словно мне открыли доступ в королевский дворец для важных гостей. Одежда сразу почувствовалась невероятно грязной, кожа нечистой, да и сам я будто случайно зашедший на праздник богов ничтожный бесеныш. Мне не довелось жить в бедности, и поместье Зи было довольно большим. Но все равно, сейчас мне захотелось спрятаться где-нибудь, забиться в уголок, прижаться к стене, лишь бы не чувствовать себя таким ничтожным среди этого великолепия. И я был не один такой. Только пестро разодетые кхану́ шли спокойно и уверенно, будто каждый день видят подобное.
После широкой лестницы на второй этаж, нас пригласили в тускло освещенный зал со стульями, перед которыми возвышался помост. Такие обычно наспех сколачивают циркачи, когда приезжают с представлением. Внутри уже были люди, много людей. И все они повернулись к нам, когда дверь открылась.
Ки́мита держалась рядом и заняла соседний стул, который больше походил на кресло. Я старался не вертеть головой, чтобы не уподобляться остальным, глупо ведь выглядит. Лучше держать голову прямо, как остроухие, будто ты в таком месте каждый день заседаешь, и толпа никак не смущает.
Дверь закрылась, и на мгновение помещение погрузилось во мрак, а может я просто задержал веки сомкнутыми дольше чем обычно. Внезапно повсюду загорелся свет. Стены, потолок, помост — все осветилось разными цветами, лампами, позволив теням жить только в самых скрытых местах.
Толпа ахнула, и спустя полрим на помост стали подниматься люди. Там уже стояли кресла и конторка. Поднимались они из переднего ряда, который из моего места было не увидеть. За конторку встала женщина и окинула помещение взглядом. На ней была темно-синяя накидка, с прорезями для рук, чуть ли не подметающая пол, полностью скрывающая ее, будто в коконе. Коротко стриженые волосы когда-то были угольно-черными, но сейчас цвет сильно разбавился седым, хотя худое лицо издали не выглядело таким уж немолодым. Острые уши ясно выделялись и не оставили сомнений, что она кхану́. Остальные расположились на креслах позади нее, мужчины и женщины, примерно того же возраста. Их было восемь, вместе с остроухой, и накидка была не на всех. Некоторые сидели в обычной, но не дешевой одежде. Если бы мне встретился кто-то их этих мужчин — в простых сапогах, брюках, с небритым лицом, я бы признал в них типичного, второсортного дворянина.