Именно стрелка, пулевые отверстия в стенах не оставляли в этом ни малейших сомнений.

Я выругался, но отлип от стены и бросился вслед за Елизаветой-Марией. Выбежав на улицу, мы со всех ног рванули к дому через дорогу. Я вскинул револьвер, беря на прицел окна, но движения в них не уловил, в глаза бросилось только темное пятно под самой крышей.

Елизавета-Мария первой ворвалась в особняк с саблей наголо и с ходу прижала к стене какого-то тщедушного мужичка.

— Где он⁈ — прорычала она. — Говори!

— О чем вы⁈ — опешил насмерть перепуганный бедолага.

Я взглянул на доску со списком жильцов и подсказал:

— Квартиросъемщик с третьего этажа, окна выходят на улицу.

— А что, собственно…

К мужичку начала возвращаться уверенность, но Елизавета-Мария вмиг взяла его в оборот:

— Извращенец с подзорной трубой, который следил за мной в ванной, где он⁈

Управляющий замер с отвисшей челюстью, и я, пряча за спиной руку с револьвером, зашагал к лестнице в дальнем конце коридора.

— Где он? — вновь прошипела суккуб.

— Так ушел! — опомнился мужичок. — И не жилец это был вовсе, просто квартиру осмотреть попросил!

Я выглянул на задний двор и спрятал револьвер в карман халата.

— Покажите нам квартиру! — потребовала Елизавета-Мария, а стоило мужичку заколебаться, мило улыбнулась: — Вам ведь не нужен скандал, так? Или придется вызвать полицию?

— Но ваша с-сабля…

— Это театральный реквизит, — улыбнулся я. — Так вы хотите прочитать об этом возмутительном инциденте в газете или уладим все полюбовно?

Меньше всего управляющему нужна была огласка случившегося; он враз перестал упрямиться и повел нас на третий этаж. Елизавета-Мария незаметно придержала меня на лестнице и напомнила:

— Я не слышала выстрелов.

— Я тоже, — кивнул я, вновь достал револьвер и спрятал его за спину.

— И местные жильцы не всполошились…

— Не всполошились.

Это было действительно странно. В меня стреляли, но выстрелов никто не слышал. Как такое могло случиться? Сразу вспомнилось духовое ружье Бастиана Морана, и по спине пробежали колючие мурашки. Если старший инспектор решил взять правосудие в свои руки, остается либо бежать из столицы, либо действовать на опережение. И то и другое чревато совершенно ненужными осложнениями.

Но стоило лишь пройти в квартиру, и эти подозрения рассеялись сами собой. Уже в прихожей я уловил пороховую гарь, а в гостиной она усилилась еще больше. С револьвером в руке обежав все комнаты, я вернулся к распахнутому окну, прижал к плечу воображаемое ружье и взглянул, куда могли отлететь стреляные гильзы. В той стороне оказался сервант, чтобы заглянуть под него, пришлось лечь на пол, но возня того стоила: у самого плинтуса обнаружилась винтовочная гильза весьма необычного калибра.