Направлялся я в гости к Александру Дьяку, но на этот раз, решив не искушать судьбу, обошел Римский мост стороной и зашагал к Леонардо-да-Винчи-плац напрямик через сквер, откуда дождь разогнал и студентов Императорской академии, и уличных торговцев. На пустынных тропинках ветер небрежно трепал мокрые ветви унылых деревьев.

По дороге в лавку изобретателя я заглянул в расположенный поблизости оружейный магазин и купил там «Цербер», три быстросъемных кассеты и коробку патронов. Выбор складных ножей с титановыми клинками, к сожалению, оставлял желать лучшего, ничего подходящего мне предложить не смогли.

Покинув магазин, я прошел через площадь с памятником Леонардо-да-Винчи к лавке «Механизмы и раритеты» и толкнул незапертую дверь. Посетителей внутри не оказалось, лишь блестели на полу чьи-то мокрые следы.

Старый изобретатель подслеповато сощурился, узнал меня и всплеснул руками.

— Леопольд Борисович! — охнул он с нескрываемым изумлением. — Я совсем вас потерял!

— Вы не возражаете? — указал я на дверь.

— Закрывайте! Конечно же закрывайте!

Я задвинул засов, стряхнул с фуражки капли дождя и выставил на прилавок кожаный саквояж.

— Что это? — насторожился Дьяк.

— Сто тысяч франков. Подержите их пока у себя.

— Что-то случилось? Я могу как-то помочь?

— Ничего не случилось, ровным счетом ничего. Меня просто учили не складывать все яйца в одну корзину. Если кто-то придет и спросит о саквояже, отдайте. Понадобится наличность — используйте как кассу взаимопомощи.

— Ну в финансах я еще не настолько стеснен! Даже сам могу ссудить тысячу-другую! — рассмеялся старик. — Ваш товарищ Миро недавно заказал партию зажигательных зарядов белого фосфора, вышел неплохой приработок.

— Рад за вас. Но все же — имейте такую возможность в виду.

Хозяин лавки откашлялся в платок и предложил:

— Напоить вас чаем? На улице собачья погода.

— Буду очень признателен! — ухватился я за это предложение не только из-за непогоды, но и по причине банальной усталости.

— Проходите в мастерскую. Чай уже заварен.

В задней комнате я убрал плащ на вешалку и опустился на деревянный табурет у верстака, давая отдых гудящим от перенапряжения ногам. С куда более мягкого и удобного диванчика у стены я боялся попросту не встать.

— Александр, только не говорите, что вы бросили научную деятельность! — удивился я, отметив некоторое запустение в мастерской.

— Вовсе нет! — рассмеялся старик, выставляя на верстак заварочный чайничек, стаканы и корзинку с печеньем. Он сходил за кипятком и заговорщицки подмигнул. — Просто мои исследования требуют тишины и уединения.