— В смысле?

— Выясни, погиб он при пожаре или нет.

— И если он жив?

— Просто отыщи его. Сам с ним поговорю. Это все.

— А если меня захотят допросить по делу Линча? Я ведь засветился, выспрашивая про него! Что мне говорить полицейским?

Я только плечами пожал.

— Придумай что-нибудь. И не забудь сжечь тот рисунок.

— Хорошо, — кивнул Рамон, достал бумажник и обреченно протянул: — А ведь я просто хотел уехать на Карибы…

— Чтобы там тебя проклял какой-нибудь жрец вуду? — усмехнулся я, поднимаясь из-за стола.

— Ну что у тебя за язык такой, Лео?

— Нормальный язык, — ответил я, снимая с вешалки реглан. — Избавляю тебя от иллюзий.

— Не трудись.

— Как скажешь. Подвезешь меня до Брандта?

— В центр не поеду, — отказался Рамон. — Заторы на дорогах просто чудовищные.

— Тогда катись сразу в «Готлиб Бакхарт», а меня высади у подземки.

— Это можно.

Рамон расплатился за завтрак, получил у официанта бумажный пакет с лепешками для племянника и распахнул входную дверь.

— Идем, Лео, — позвал он меня. — Броневик — в соседнем переулке.

Я подхватил чемоданчик, и мы отправились в путь.

Сначала от беспрестанной тряски на неровной брусчатке меня укачало в броневике, затем я несколько раз проваливался в сон под стук колес подземного поезда. Клевал носом, вздрагивал, пугая окружающих резкими движениями, но через какое-то время все повторялось по новой.

На улицу вышел словно вареный овощ. Голова кружилась, ноги подгибались, сорочка на спине пропиталась от пота. Но хоть не тошнило…

На ступенях станции подземки какой-то бойкий мальчишка попытался всучить мне рекламную листовку, я отмахнулся от него и, едва не сбив тележку торговца газетами, зашагал прочь. На свежем воздухе сознание постепенно прояснилось, и когда я свернул на улицу Яблочкова, то уже окончательно пришел в себя, разве что немного неровно постукивало из-за выпитого кофе сердце.

Зато ощущался прилив сил и совсем расхотелось спать. Это радовало.

Очень радовало.

Неожиданно за спиной раздалось непривычно мягкое урчание порохового движка, и на проезжую часть из переулка выкатилась длинная самоходная коляска с хромированными бочонками фар и затейливой решеткой радиатора. Я потянул из-за пояса револьвер, но в распахнувшуюся дверцу нагнавшего меня экипажа выглянул Уильям Грейс. Сбоку от него неподвижно замерла с закрытыми глазами фрейлина-оракул. Шляпки с вуалью на этот раз на ней не было, и черные волосы свободно ниспадали на плечи; под сиденьем лежали сброшенные с ног туфельки.

— Забирайтесь, Леопольд! — потребовал лейтенант лейб-гвардии. — Да быстрее же! Быстрее!