Санитар тихонько заскулил от страха, а доктор Эргант побледнел как полотно, но сполна насладиться их ужасом не получилось. Рамон оттащил меня от двери и захлопнул окошко.

— Лео, скажи, что ты пошутил! — прорычал крепыш, лицо которого побагровело от гнева. — Мы на такое не подписывались!

Я не шутил. Я пугал. Но вдаваться в детали не стал и сполз по стене на каменный пол.

— Рамон, какой керосин? Окстись! Надо убираться отсюда!

Миро кивнул, но продолжил смотреть на меня с нескрываемым подозрением.

Он мне не доверял.

В этот момент по коридору разнесся скрип расшатанного колесика, и Тито загнал в наш закуток каталку. Спасители в четыре руки уложили меня на столь знакомое средство передвижения, а потом накинули сверху не слишком чистую простыню.

— Что за черт⁈ — опешил я.

— Уймись! — приказал крепыш. — Побудешь немного мертвецом, от тебя не убудет!

И мы отправились в путь. Если кто-то из встречных санитаров и докторов и обращал внимание на невесть что позабывших в клинике констеблей, с расспросами они к стражам порядка не приставали. И лишь дежуривший на выходе из блока охранник поинтересовался:

— Это еще что такое?

— Да буйный ваш, — зевнул Рамон. — Который двух санитаров порезал.

— Этот? — озлобился охранник. — И что с выродком приключилось?

— Из смирительной рубашки выпутался, да и удавился, — невозмутимо поведал мой бывший напарник.

— Или помог кто, — подыграл ему племянник. — Ничего подозрительного ночью не видели, любезный? У нас этот персонаж по серьезным делам проходит. Могли помочь, могли…

— А я только на дежурство заступил! — быстро ответил дядька и зазвенел ключами, отпирая дверь, но засомневался: — Как же вы его без документов-то?

— Вот сейчас и оформим, — легко выкрутился Рамон Миро. — Заведующий отделением уже на месте, он все сделает.

— Профессор Берлигер? — протянул охранник. — А ведь и верно. Кто как не он…

Каталка дернулась, переезжая через высокий порожек пандуса, и я сдернул с лица простыню.

— Что еще? — прошипел Рамон, возвращая ее обратно. — Ну?

— На проходной без документов не выпустят. Дохлый номер.

— Там трое лбов, — припомнил Тито. — Все с револьверами.

Миро беззвучно выругался и остановился у двери кабинета Берлигера, в щель из-под которой выбивалась тоненькая полоска света.

— Пятьдесят тысяч франков или пять лет каторги. Выбирать тебе, — напомнил я, и мой бывший напарник, отбросив сомнения, вломился в кабинет профессора.

— Что вам угодно? — удивился заведующий отделением, который стоял перед вешалкой с длинным плащом в руках.

Прежде чем профессор успел поднять тревогу, Рамон с племянником скрутили его и засунули в рот откромсанный от белого халата рукав. И хоть Берлигер отчаянно извивался, на него очень споро натянули мою смирительную рубашку и оставили валяться на полу.