— Зачем на самом деле? — сжала зубы Лаора, ощущая, как паника нарастает.
Знатоков разума, способных изменить память, она не встречала никогда. В чем так уверена Эгрин, что предлагает столь запросто?..
— Чтобы ты убежала и не досталась моему хозяину, конечно, — вплотную подошла к ней Эгрин. Она на удивление мягко взяла Лаору за руки — демоническая кожа почти обожгла ладони, — и приложила кончики ее пальцев к своим вискам. — Видишь ли. Я как раз не хочу, чтобы господин Син отдал долг. Не сейчас, ведь тогда мы с ним перестанем видеться и станем совсем чужими. Позже я помогу ему тебя найти, человеческая малявка, а пока… беги.
И Лаора погрузилась в воспоминания.
*** «Да»
Оркайор Тиммисеайе дозволял Сину стоять в своем присутствии, что уже говорило о небывалом уважении. Лаора знала это, потому что это знала Эгрин, видевшая, как посетители хозяина вползают в главный зал на карачках, как звери, и как Оркайор ломает ноги тем, кто отказывается склониться.
Син, высокий, жесткий, как копье, спокойный, стоял на ступень ниже площадки, на которой расположилось похожее на трон кресло демона. На бледном, красивом, бесстрастном лице — с восхитительно острыми скулами, соблазнительно тонкими губами и синими, как сумеречное небо, глазами — нельзя было прочитать ни волнения, ни радости. Бело-лунные волосы Син собрал в низкий узел, как и всегда, и Эгрин завороженно следила, как светлые пряди мешаются с едва заметными узорами серо-стального камзола — и яркими, как ореол звезд, силовыми потоками, окружавшими могущественного мага.
Лаора никогда не видела Сина таким — сияющим, режущим пространство вибрацией энергии, видимой лишь демонам, желанным и недоступным. Вместе со служанкой она жадно ощупывала взором изящные кисти с длинными пальцами, сложенные на груди крестом.
— Твоя воспитанница не из Альвиара, верно? — как бы невзначай заметил Оркайор, поднимаясь. Эгрин было запрещено смотреть на хозяина без его прямого указания, так что служанка старательно прятала взор, лишь по звукам догадываясь, что демон тяжело шагнул на ступень ниже и положил руку Сину на плечо. По серебряному орнаменту мелькнули жесткие, сильные, источающие тьму пальцы — Эгрин тут же отвела глаза, сгибаясь ниже в коленопреклонной позе.
— Ее родной мир был разрушен семнадцать лет назад, — ответил Син чистую правду.
— И твоя мать перед смертью просила тебя позаботиться о ней.
— Да.
— Гюли говорила, почему? — хмыкнул Оркайор.
— Девочка случайно спасла ее, — снова абсолютно честно ответил Син. Эта прямота пугала Лаору, почему-то раньше считавшую, будто опекун не рассказывает кровавому лорду ни о себе, ни о ней. Син же добавил: — Думаю, мать могла и пожалеть Лаору, оставшуюся без дома.