— Не только. Он лишил Потёмкина магии. Походя, практически на виду у всех, а Потёмкин был увешан амулетами, как новогодняя ёлка. — Павел пристально смотрел на брата. — Мы слишком многого не знаем об Иванове, а возле него постоянно находятся двое моих детей. Татьяна, кстати, уже Иванова. Святой Лука был свидетелем Ивана на свадьбе.

— А как же… — Опешил Пётр.

— А вот так. И запись, соответствующая имеется. Прямо на стене часовни. Иван сам её написал. Пальцем по камню. На глубину полсантиметра борозды оставил. Запись из тех, что не сотрёшь.

— Дети мои. — Заговорил Патриарх, до этого скромно молчавший. — Я предлагаю вам не искать зверя там, где его нет, иначе своими стараниями вы этого зверя создадите.

— Вам легко говорить, Ваше Святейшество. Возле него не ваши дети.

— Вы все для меня как дети. — С укором возразил священник. — За каждого душа болит. Скажи, Павел Николаевич, ты можешь под надуманным предлогом посадить в темницу десяток самых богатых купцов, а все их имущество конфисковать в казну? Можешь. — Сам же и ответил Патриарх. — Но не делаешь, хотя казна у тебя, как всегда пустая.

— Не такая и пустая. — Попытался возразить император.

— Неважно. Я тебе говорю про разницу между «мочь» и «делать». Пусть Иван МОЖЕТ забирать жизненную силу, но это не значит, что он будет это делать.

— Он лишил магии, не напрягаясь, очень сильного мага! А возле него сейчас два архимага! Может, он не просто так приблизил их к себе? Я за детей боюсь. — Вспылил император, что случалось с ним очень редко.

— Скажите мне, братья Романовы, сколько в вашем роду было архимагов? — Вопрос прозвучал спокойно, словно между делом. — Что молчите? Не можете вспомнить? Я могу. Ни одного не было. А сейчас их двое и оба рядом с Иваном.

— Ваше Святейшество, вы считаете, что это дело рук Ивана? — Эта мысль уже посещала Петра Николаевича.

— Много документально засвидетельствованных явлений святых вы можете назвать? — Проигнорировал вопрос Патриарх.

— Насколько я знаю, два точно есть. — Ответил Павел Николаевич.

— Да. В прошлом веке. — Кивнул Патриарх. — А со Святым Лукой я разговаривал, хоть он и не стал мне являть своё обличие. И здесь тоже замешан Иван. Убийца и душегуб, которому помогают светлые силы небесные? А я тогда кто? Может, и меня стоит на всякий случай в темницу засунуть?

— Что вы такое говорите, Ваше Святейшество! — Чуть не хором произнесли братья.

— То-то! Знаете, что я вам скажу? Вы его боитесь. И я знаю причину. Это не страх за детей. Вы боитесь Ивана потому, что не можете его контролировать. Мало того. Вы сами вывели его из-под своей власти. Теперь он равен вам по статусу. От этого ваш страх стал ещё больше.