— Нет. Он умный. От барона Сазонова пришёл запрос на уточнение небезызвестного тебе пункта договора. Узнал Иванов о нём от Грабовского. Тот к нему на должность лекаря решил пойти. — Пётр Николаевич усмехнулся, глядя на удивлённого императора. — Вот так вот. Скоро к Иванову все твои придворные перебегут.

— Пусть бегут. Легче дышать при дворе станет. А Мэнни всегда был немного странным. Всё же возраст сказывается. — Император замолчал задумавшись. — С другой стороны, Мэнни до глубины души предан России. Такой человек в окружении Иванова лишним не будет.

* * *

Ибрагим был зол. Зол на гадкого англичанина, что регулярно капал ему на мозги. Зол на дочь российского императора, у которой так внезапно проснулся магический дар грозы, ещё и на уровне архимага. Вот, что теперь делать с этой девчонкой? Архимаг — это не тот человек, которого можно выдать замуж насильно. Да она здесь всех поубивает. Он не идиот, чтобы завязывать змею у себя на шее. Но решение найти нужно.

— Значит, они сидят в отеле вторые сутки, и большую часть времени проводят вдвоём?

— Да, мой Султан. — Подтвердил Хюсню. — Чем они занимаются неизвестно, но из отеля иногда слышатся громкие раскаты грома и бьют молнии во все стороны.

— Может, парень давно мёртв? — Спросил Ибрагим.

— Маловероятно. В периоды затишья в отель заходит подруга принцессы Екатерина Каменева и личный лекарь императора. Последний, кстати, появился словно шайтан из кувшина. Несколько лет про него ничего не было слышно.

— Могут они быть связаны? Я имею в виду Иванова и лекаря. — Уточнил Ибрагим.

— Если такая связь есть, нам она ничего не даёт. — Возразил начальник разведки, но спохватился и добавил. — Мой Султан.

— Я просил узнать подробно об этом Вонави-Иванове. Ты сделал это, Хюсню?

— Он под плотной опекой, мой Султан. Информации о нём очень мало. Можно попробовать его захватить, когда он ходит на гору Аю-Даг. В таких случаях его не сопровождают.

— Хорошо. Делай. Я хочу, чтобы этот парень оказался у меня в темнице. Возможно, ты прав. Любовь — неплохой рычаг для давления. Только постарайся на этот раз не ослабить меня потерей очередного архимага.

* * *

— Ха! Четыре! — Радостно заявила Таня, посмотрев на игральные кубики. — Подставляй лоб.

Три заслуженных щелбана девушка залепила мне со всей силы, на которую была способна. К сожалению, её способностей было недостаточно, чтобы сделать мне больно.

Боль — самый лучший стимулятор. Может это не этично и не педагогично, но это правда. Когда надо достучаться до глубинных возможностей организма, другого способа просто не существует. Интуиции плевать на положительное стимулирование. Она начинает работать, когда чувствует опасность.