— Но денег не вернёшь? — Заметил я, обёртывая книгу.

— Ещё чего. — Возмутился дед. — Сделка есть сделка. Всё честно.

— А если что-то ценное окажется?

— Тогда расстроюсь я, что продешевил. — Вздохнул дед.

* * *

Майор проследил взглядом за книгой, которую я небрежно бросил на заднее сидение, но комментировать не стал.

— Едем домой. — Распорядился я.

— Давай в ресторан заскочим. Сдоба и салаты свежие кончаются. Маше вкусностей обещал привезти. — Предложил майор. — Не придётся потом специально ехать.

— Поехали. — Согласился я. — Ты только её сладким не перекорми. Растолстеет.

— Эта егоза — вряд ли. — Хмыкнул, улыбнувшись, майор.

* * *

Машина остановилась возле главного входа в ресторан. Из-за раннего времени посетителей в ресторане было мало. Майор ушёл внутрь, а я остался его ждать в машине. Напротив, через улицу, находилась одна из многочисленных гостиниц. Возле её входа остановился автомобиль. Задние двери открылись. На проезжую часть выбрался высокий и загорелый мужчина непонятной национальности. Загорелый, жилистый, с уверенными движениями. Цепкий взгляд скользнул по мне и двинулся дальше, по кругу осматривая улицу.

— Ama, hadi gidelim. Burada müsait odalar var! — Услышал я знакомый голос. Имя Ама, тоже было мне знакомым. Сомневаюсь, что это не они.

— Фарук! — Позвал я, вылезая из машины. — Ты уже здесь?

— Иван! Ваше Величество! Вот так встреча! Судьба по-прежнему благоволит мне! — Радостно затараторил турок, выбежав из-за машины и воздев руки к небу. — Ама, познакомься, это и есть тот человек, к которому ты хотел попасть в ученики. — Он спохватился и повторил свой монолог по-турецки.

Мужчина, только что выглядевший сосредоточенным, расслабился и растянул рот до ушей. Затем вежливо произнёс что-то на турецком.

— Он считает тебя мастером и хочет стать твоим учеником. — Перевёл Фарук слова Ама.

— А ты будешь у него работать переводчиком? — С иронией поинтересовался я. — Садитесь в машину. Дома подумаем, что делать.

— Иван, моя дочь… — Спохватился Фарук.

— Билги поступила в Невский Университет. Сейчас она в Санкт-Петербурге под присмотром моего личного лекаря. Садитесь, дома поговорим.

* * *

Ама сидел мрачнее тучи. Князь Иванов оказал ему гостеприимство, но отказался брать его в ученики, пока тот хоть немного не выучит русский язык. Это было справедливое требование. Тяжело учиться немому у глухого. Но…

— Фарук, спроси у князя, могу я попросить его выйти со мной на учебный поединок.

— Зачем тебе это? — Сидящий с ними за столом водитель князя в упор разглядывал Ама. Он плохо говорил по-турецки, но понять его было можно. — Или ты сомневаешься, что он хороший боец?