— Думаешь стоит? Их много. — С сомнением уточнил Степан и неожиданно свистнул. — Нас всё равно заметили. — Объяснил он.

Я тоже видел, что один из наблюдателей углядел нас в окне и резко задёргался. После свиста Степана остальные повели себя аналогично, увеличивая и без того большое количество вопросов. Колонна встала, но больше ничего не произошло. Никто не бежал с шашкой наголо и не целился в нас из лука. Даже наблюдатели перестали дёргаться, продолжая следить за нами.

— Нихера не понимаю. Что здесь вообще происходит?

— Не знаю. — Ответил Степан. — Я думал, ты во всём разбираешься.

— О дурдоме и его внутреннем распорядке я не имею ни малейшего представления. Судя по всему, мы прямо в нём и находимся.

Мы переговаривались вполголоса сильно не скрываясь, неудивительно, что ближайший наблюдатель смог расслышать наш разговор в наступившей тишине.

— Qui es-tu? (Кто такие? франц.) — Спросил он с видимым облегчением.

— Лягушатник. — Констатировал я, узнав язык по характерным звукам. — Русские мы! Где вы, сволочи, пленных держите? — Под конец я радостно улыбнулся.

Наблюдатель опять судорожно задёргался на своей сидушке. Смотреть дальше я не стал. Отошёл от окна и сбросил вниз верёвку.

— Спускаемся! — Скомандовал я, подавая пример.

Степан соскользнул следом.

— Что бы ни случилось, веди себя спокойно и не пытайся вырваться. — Начал инструктировать Степана, стоя возле стены. — Если я отпускаю твоё плечо, сразу отпрыгивай мне за спину или падай на землю. Идём.

Я примерно рассчитал, чтобы из стены мы вышли на уровне земли. Но получилось немного ниже. Со стороны этого заметно не было, так как землю покрывал слой снега. Следов после себя мы тоже не оставляли, что прекрасно заметил сидящий намного выше нас наблюдатель.

Его сдавленное лопотание остановило бросившихся в нашу сторону солдат с колюще-режущим инструментом наготове. При виде их радостных лиц Степан сначала дёрнулся, но удержался от попытки сбежать.

— Представь, что наступаешь на ступеньку и поднимаешься вверх. — Шепнул я ему и постарался синхронизировать наши движения.

К счастью, у нас получилось. По моим ощущениям, мы теперь двигались в рыхлом снегу, немного выше уровня земли. Осознав этот факт, я прикинул, что с таким же успехом смогу ходить по воде. Надо непременно проверить эту возможность, а то плавание по морю для меня каждый раз, словно игра в рулетку. Меня натурально пугала глубина Чёрного моря.

В это время перед нами разворачивалось действие, и чем дальше, тем интереснее оно становилось. Только что бежавшие к нам солдаты падали в снег на колени и склоняли головы. Кажется, точно так же меня приветствовала Тинил, когда приняла за местного русского. Интересно, им вообще похрен, во что мы одеты?