— Так. Значит, пока я спал пьяным, ты взломал Мару и подчинил её себе. Другого объяснения нет и быть не может. — Констатировал Михаил. — Кто ты такой, князь?

— Я предлагал нормально пообщаться, но вместо этого ты нажрался и лёг спать.

— Хочешь сказать, глюк, вышедший из стены, это ты и есть?

— Ага. — Не стал я отпираться. — И я хочу понять, что здесь происходит.

— Похоже, без бутылки здесь не разобраться. — Михаил нагнулся к нераспечатанной бутылке на полу.

— Не трогай, или я тебе руки сломаю. Сломанные руки разговаривать не мешают. — Недавно испробованный прием, на сей раз не сработал, и видя, что он проигнорировал угрозу, я напомнил: — Ты один раз уже не прислушался к моему предложению.

— Я жрать хочу! — Разозлился Михаил. — Эти батончики в меня без водки уже не лезут. Да и с ней только через силу. Думаешь, я от хорошей жизни бухать начал?

— А другой еды у тебя нет?

— Туристы сожрали. — Буркнул Михаил, всё же начав открывать бутылку.

— Как насчёт тушёнки? — Пока он отвлёкся на алкоголь, я достал два пайка.

Звук рвущейся бумаги заставил Михаила посмотреть в мою сторону. Он завороженно следил, как на пульте появляются банки тушёнки и многочисленные пакетики. Проведя пальцем по буртику на банке, я вскрыл её. Запах тушёнки поплыл по комнате.

— Это… — Замерший столбом Михаил следил за тем, как я зачерпнул ложкой кусок мяса и отправил его в рот — Чёрт. Как пахнет!

— Ешь. — Я кивнул на вторую банку. — Мне не жалко. А дальше посмотрим на твоё поведение.

* * *

— Теперь и помереть не страшно! — Счастливым голосом заявил Михаил и довольно выпустил отрыжку.

— Помереть ты всегда успеешь. Надеюсь, это случится по естественным причинам, а не от моей еды.

Я тоже чувствовал себя сытым, и в отличие от Михаила, после тушёнки с удовольствием попил чай с шоколадными батончиками. Он сидел в соседнем кресле и изображал морскую звезду. Хорошо хоть штаны одел.

— В криосне народу много лежит? — Продолжил я прерванный разговор.

— Больше пятисот человек. В основном это туристы и обслуживающий персонал. Таких как я, технических специалистов, хорошо, если с десяток наберётся.

— Процесс разморозки долго идёт?

— Зачем они тебе? Скучно стало? У тебя высший доступ, иди с местными разговаривай. Маруся тебе препятствий чинить не будет.

— Даже так? — Хоть что-то начало проясняться. — А почему нельзя общаться? Этические соображения или какие-то другие?

— Что ты до меня докопался? Там, — Он ткнул пальцем вверх. — Свои соображения, непонятные нам, простым смертным.

— Ты про богов?

— Какие боги⁈ — Он раздражённо всплеснул руками. — Мне обычного начальства хватает, чтобы ещё на богов смотреть. Христос хотя бы с новыми ограничениями не лезет. Как нацарапал свои скрижали две тысячи лет назад, так больше не показывался.