Пьер моргнул. Контур исчез.

На балконе никого не было. Только пробитый ржавый вентилятор, медленно покачивающийся на оторванном креплении. Никакого гранатометчика. Никакого трупа.

— Босс, ты воюешь с вентиляцией? — удивленно хмыкнул француз в наушнике. — Я, конечно, понимаю, духота адская, но этот пропеллер тебе явно не угрожал.

— Отработал подозрительное движение, — сухо бросил наемник, сцепив зубы.

Сердце забилось ровно, но где-то в желудке свернулся ледяной ком. Железо в голове никогда не ошибалось. Оно не могло нарисовать тепловой след там, где висел кусок холодного металла.

Перестрелка разгоралась. Оставшиеся боевики попытались взять отряд в клещи, обходя по трубам теплотрассы.

Бывший легионер рванул на перехват, используя мощь экзоскелета. Шаг, прыжок, контроль сектора. Тактика, вбитая в подкорку тысячами часов тренировок.

Снова сбой.

На этот раз микросекундное зависание. Картинка перед глазами замерла, как кадр на паузе. А когда время снова запустилось, метка союзника — синий маркер Батиста — вдруг мигнула красным и сместилась в сторону.

Система орала об угрозе. Нейросеть требовала открыть огонь по пулеметчику.

Палец командира уже начал выбирать свободный ход спускового крючка. Остановил его лишь звериный инстинкт. Тот самый старый, биологический опыт, который не зависел от кремния и корпоративных алгоритмов. Шрам дернул ствол в сторону. Очередь ушла в серое небо.

— Какого дьявола, Данте… — прошипел ветеран одними губами.

— Ты чего там палишь в молоко? — возмутился здоровяк, выглядывая из-за самосвала. — Меня прикрой, они лезут по правому рукаву!

— Работаю.

Пьер заставил себя игнорировать дергающуюся телеметрию. Он прищурил левый, не аугментированный глаз, отсекая цифровой шум. Вернулся к старой доброй механике. Мушка, целик, цель. Выстрел.

Настоящий, из плоти и крови, кореец с дробовиком вывалился из-за бетонного блока. Интерфейс вообще его не подсветил, считая зону пустой. Наемник всадил ему две пули в грудь исключительно на рефлексах. Боевик захрипел и сполз по стене, оставляя кровавый след на сером бетоне.

Спустя десять минут плотного огневого контакта все было кончено. Робопсы методично добивали раненых, одиночные хлопки звучали как удары метронома.

Ландо спустился с башни, грациозно перепрыгивая через куски арматуры. Француз стянул тактическую маску, подставляя грязное лицо прохладному ветру.

— Недурно размялись. Хотя этот песок у меня теперь даже в трусах.

Батист тяжело вылез из укрытия, отряхивая пулемет. Гигант выглядел так, словно его вываляли в муке, а потом полили кровью.