Это был не лязг передергиваемого затвора. Не звон выхваченной катаны и не крадущиеся шаги боевиков якудза.
Из глубины сырого бетонного туннеля, разрывая мрачную тишину города, доносилась музыка.
Глава 7
Тяжелые ботинки бесшумно ступали по мокрым ступеням. Ветеран спускался в тускло освещенный подземный переход, постепенно расслабляя пальцы на рукояти пистолета. Тревога ушла. Опасности здесь не было.
Звук становился все объемнее, отражаясь от покрытых граффити бетонных стен. Это были простые, чистые переборы акустической гитары.
В самом центре сырого туннеля, прямо под единственной мигающей люминесцентной лампой, сидела девушка.
Она устроилась на потертом жестком футляре от инструмента, закинув ногу на ногу. Никакого неона, никаких голографических украшений или кричащего макияжа. На ней были простые джинсы, объемный вязаный свитер и легкий шарф. В этом царстве пластика и хрома она казалась живым анахронизмом.
Но главным был ее голос.
Девушка пела на английском. Мягкий, глубокий тембр с легкой хрипотцой заполнял бетонную кишку перехода, вытесняя шум дождя и гул далеких автомобилей. В этой мелодии не было корпоративной синтетики, выверенных алгоритмами ритмов или дешевого автотюна. Только пронзительная, обнаженная искренность.
Наемник замер в густой тени, метрах в десяти от импровизированной сцены.
Интерфейс в правом глазу тут же попытался испортить момент. Система услужливо вывела спектральный анализ звука, измерила уровень децибел и попыталась идентифицировать аккорды, зажигая перед зрачком зеленую телеметрию.
Шрам прищурился до боли. Впервые за долгое время воля оказалась сильнее химии. Мужчина просто перестал замечать навязчивые цифры, полностью растворяясь в акустическом потоке.
Песня рассказывала о потерянных кораблях, о холодных маяках и одиночестве. Простые слова, но они ложились точно в цель.
За долгие годы службы бывший легионер привык к боли. Его резали, в него стреляли, его ломали. Кевларовая броня и композитные пластины защищали тело, а цинизм и прагматизм надежно укрывали выжженную душу.
Но этот голос пробил все уровни защиты играючи. Без единого выстрела.
Слова и мягкие гитарные аккорды вошли прямо под ребра, словно тонкое лезвие стилето. Это был выстрел прямо в сердце. Идеальное снайперское попадание, от которого не спасает ни окоп, ни укрытие.
Ветеран прислонился к холодной стене туннеля, стараясь не дышать слишком громко, чтобы не спугнуть это хрупкое волшебство.
Мир вокруг внезапно изменился. Куда-то исчез ухоженный Данте с его миллионными контрактами и ядовитой водой в кулерах. Испарились предстоящие зачистки, суровые боссы якудза и интриги корпораций. Исчезла грязь Итэвона и бесконечный, сводящий с ума сеульский дождь.