Остался только тусклый круг света, тонкие женские пальцы, перебирающие нейлоновые струны, и чистый голос, заставляющий забыть о пролитой крови.

Шрам смотрел на нее не отрываясь. На выбившуюся из прически темную прядь, на сосредоточенное, но удивительно светлое лицо. В груди матерого убийцы, там, где давно должна была остаться лишь холодная пустота, начало разливаться странное, забытое тепло.

Солдат удачи, привыкший просчитывать сектора обстрела и вероятности смерти, вдруг понял одну пугающе простую вещь. Он пропал. Безнадежно, окончательно и с первого взгляда.

Песня медленно подходила к концу. Девушка взяла последний, тягучий аккорд, позволив звуку медленно растаять под бетонными сводами. Она опустила гитару на колени и устало, но тепло улыбнулась пустому переходу.

Командир глубоко вдохнул влажный воздух. Нужно было выйти из тени. Сделать шаг, который казался сейчас в сотню раз сложнее, чем штурм вооруженной цитадели.

Последний аккорд мягко растворился в сыром воздухе. Девушка поправила ремень гитары и подняла глаза, чтобы посмотреть на пустой туннель. И чуть вздрогнула, заметив высокую, широкую фигуру, отделившуюся от густой тени.

Ветеран шагнул под тусклый свет люминесцентной лампы. Мокрая темная куртка делала его плечи еще шире. Лицо, пересеченное белесым шрамом, казалось высеченным из серого гранита. В любой другой ситуации такой человек вызвал бы лишь желание немедленно перейти на другую сторону улицы.

Но уличная певица не отвела взгляд. Она смотрела прямо в ледяные, серые глаза наемника.

— Если вы хотите прогнать меня, то я уже собиралась уходить, — голос незнакомки прозвучал спокойно, без капли страха. — Музыкантам здесь обычно не рады после полуночи.

Командир вдруг понял, что совершенно не знает, что сказать. Слова, привычные для брифингов и жестких допросов, застряли в горле. Матерый убийца, способный голыми руками сломать шею киборгу, сейчас чувствовал себя неловким подростком на школьной дискотеке.

— Нет, — хрипло выдавил бывший легионер, откашлявшись. — Я… я просто слушал. Это было красиво. По-настоящему.

Девушка чуть склонила голову набок, с любопытством изучая мрачного гиганта. Страха по-прежнему не было. Только теплое, искреннее участие.

— Вы выглядите так, будто не спали целую вечность, — тихо заметила она. — И промокли до нитки. Держите.

С этими словами певица потянулась к небольшому картонному стаканчику, стоящему на краю гитарного футляра, и протянула его мужчине.

— Это горячий юдзу. Чай с цитрусом. Я купила в автомате наверху, но так и не сделала ни глотка. Поверьте, вам он сейчас нужнее.