— Не подавись шампанским, Ромео. И запишись в библиотеку. Говорят, это полезно для расширения словарного запаса.

Ландо остался стоять один посреди мигающего неона. Опустошенный, разбитый и морально уничтоженный.

— Ваш счет, сэр, — раздался холодный голос бармена.

На стойку рядом со снайпером легла длинная, чековая лента с астрономической суммой за выпитое корейскими моделями дорогое игристое вино. Вечер для французского Казановы был безнадежно испорчен.

Пьер покинул конспиративную базу через неприметный черный ход. Ему был жизненно необходим глоток настоящего, нефильтрованного воздуха. Как можно дальше от стерильных коридоров, въедливого запаха оружейной смазки и корпоративных кулеров, до краев наполненных химической ложью.

Сеул встретил командира привычной, липкой сыростью.

Тяжелые свинцовые тучи висели над мегаполисом так низко, что казалось, будто они скребут свои влажные брюха о шпили небоскребов. Мелкий, пронизывающий до костей дождь мгновенно пропитал темную куртку.

Ветеран не стал вызывать такси. Наемник просто зашагал в сторону Итэвона, растворяясь в лабиринте узких, грязных переулков. Ему хотелось затеряться среди обычных людей. Почувствовать себя биологическим организмом из плоти и крови, а не сломанным винтиком в безумном механизме Данте.

Интерфейс в правом глазу продолжал свою издевательскую работу.

Бирюзовые строчки телеметрии педантично замеряли температуру падающих капель. Система заботливо подсвечивала лужи на растрескавшемся асфальте и высчитывала оптимальный маршрут между переполненными мусорными баками. Фальшивая магия, порожденная отравленным корпоративной дурью мозгом.

Шрам остановился под мигающей неоновой вывеской дешевой лапшичной. Бывший легионер зажмурился, с силой потерев лицо мокрыми, огрубевшими ладонями.

— Выключись, — глухо прорычал Пьер в пустоту. — Просто исчезни.

Мужчина попытался волевым усилием подавить химическую галлюцинацию. Представил, как выдирает невидимые провода, как разбивает хрупкий проектор внутри собственного черепа. На секунду зеленые цифры дрогнули, пошли мутной, пиксельной рябью и… вспыхнули с новой силой, ехидно рапортуя о частоте пульса.

Иллюзия въелась слишком глубоко. Наркотик держал свою жертву мертвой хваткой.

Тяжело выдохнув, наемник продолжил путь. Итэвон жил своей грязной, суетливой жизнью, не обращая внимания на одинокого мрачного иностранца. Из открытых дверей забегаловок несло жареным кунжутным маслом, чесноком и острым перцем. Мимо пробегали стайки шумных подростков, пробирались хмурые работяги с зонтами, громко переругивались уличные зазывалы.