На высокий стул через два пустых места тихо опустилась девушка.

Миниатюрная тайка в простом, но элегантном темно-вишневом платье. Никаких блесток, кричащего макияжа или накачанных губ. В этом клубе незнакомка казалась экзотическим цветком, случайно выросшим посреди фабрики по производству пластмассы. Но больше всего удивляло другое: в руках девушка держала настоящую, бумажную книгу в потертом переплете.

Француз тут же расправил плечи, включил свою фирменную обольстительную улыбку на максимум и плавно пересел поближе.

— Красивая девушка читает бумажную книгу в таком шумном месте? — бархатно начал парижанин, опираясь локтем о столешницу. — Это почти преступление против танцпола. Я Ландо. А ты, видимо, прячешься от скучных парней?

Тайка медленно оторвала взгляд от страниц. Ее темные миндалевидные глаза посмотрели на самоуверенного стрелка с легкой, прохладной иронией.

— Я прячусь от громкой музыки и банальных подкатов, — голос незнакомки прозвучал мягко, но с явным металлом. — А книга помогает создать барьер.

— О, я обожаю литературу! — ничуть не смутившись, соврал снайпер. — Что читаем? Наверняка какой-нибудь модный роман про любовь и страдания? Могу рассказать тебе парочку историй из реальной жизни. Я выживал в джунглях Конго, знаешь ли. Там страстей побольше, чем в любых книжках.

Девушка чуть заметно вздохнула и показала обложку:

— Шарль Бодлер. «Цветы зла». Сомневаюсь, что в ваших джунглях было место французскому символизму девятнадцатого века.

Ландо на секунду завис, мучительно пытаясь вспомнить, кто такой Бодлер и с чем его едят. Пауза начала угрожающе затягиваться.

— Бодлер… Да, конечно! Отличный парень, — нашелся француз, сверкнув белыми зубами. — Писал крутые вещи. Но давай начистоту: зачем тратить молодость на пыльные строчки, когда прямо перед тобой сидит живой, горячий парень со шрамами и толстым кошельком?

В этот момент над барной стойкой нависла огромная, широкая тень.

Батист, которому окончательно надоело наблюдать за позором напарника, бесшумно подошел к парочке. В своей черной, обтягивающей литые мышцы футболке пулеметчик казался живым воплощением грубой физической силы. Тайка инстинктивно вжалась в стул, ожидая от этого татуированного титана потока грязной брани или агрессии.

— Прошу простить моего болтливого друга, мадемуазель, — внезапно пробасил великан.

Его раскатистый, глубокий голос звучал удивительно мягко, почти бархатно. Здоровяк аккуратно поставил свою кружку со стаутом на стойку и с уважением посмотрел на потертый томик.

— Эй, Медведь, ты чего лезешь? Я тут вообще-то… — возмутился было Ландо, но тяжелый взгляд исподлобья мгновенно заставил парижанина прикусить язык.