Брюнет довольно прищурился. Стильный темный плащ слегка колыхнулся на ветру.

— Формула — это лишь ключ. Меня интересуют замки, которые она открывает. Чертоги разума, Данте. Как именно командир отряда… Шрам, кажется? Как он визуализирует работу системы внутри своего черепа?

— Нейросеть проецируется на сетчатку безупречно, — отчитался корпораст, убирая планшет. — Мозг Дюбуа сам отрисовывает себе несуществующий интерфейс. Зеленые цифры, тепловизор, маркеры целей. Он искренне верил, что носит в зрительном нерве боевой имплант. Его подсознание собирает информацию через обостренные зрение и слух, а химия мгновенно упаковывает это в цифровой код, который наемник якобы «видит».

Гость шагнул вперед. Зеленые глаза вспыхнули нездоровым, жгучим научным азартом.

— Прекрасно. Мы взломали саму концепцию восприятия реальности. Человек становится неудержимой машиной просто потому, что мы убедили в этом его нейроны. Архитектура сознания перестраивается под навязанный нами алгоритм. А сбои? Были системные артефакты в чертогах разума?

Данте чуть заметно напрягся, но голос остался холодным и ровным:

— Был один инцидент. На фоне жесточайшего адреналинового истощения иллюзия дала микроскопическую трещину. Шрам увидел фантомную угрозу. Сбой целеуказания. Разум на секунду попытался отторгнуть контроль. Я уже приказал техникам увеличить концентрацию стабилизаторов в их питьевой воде.

— Фантомы… — Малик задумчиво провел изящной рукой по подбородку. — Мозг сопротивляется. Подсознание пытается сорвать химический поводок, генерируя программные ошибки в вымышленном интерфейсе. Это даже поэтично.

Инвестор подошел вплотную к стеклянному ограждению, с легким презрением глядя на сверкающий мегаполис далеко внизу.

— Не вздумай их жалеть или списывать в утиль, решала. Они — вершина моего творения. Я хочу посмотреть, как далеко сможет зайти человеческий мозг, намертво запертый в клетке из собственных галлюцинаций.

Зеленоглазый брюнет резко повернул голову. Взгляд творца стал тяжелым, пронизывающим и абсолютно безжалостным.

— Загружай им новые, невыполнимые задачи. Спускай на них кланы якудза, элитный спецназ, кого угодно. Загоняй их в самый темный угол. Мне нужны чистые данные о работе фальшивой системы на грани полного психического слома.

— Как скажете, — послушно кивнул консильери. — Контракт будет продолжен. Мы выжмем из них всё.

Малик улыбнулся. Искренне, ярко и по-настоящему страшно. Гениальный инвестор был чертовски доволен тем, как его невидимый яд пожирает чужие чертоги разума, навсегда превращая живых, вольных наемников в послушные, сломанные механизмы.