Я практически заставил себя повернуться к нему спиной. В этот момент все мои чувства обострились, адреналин разлетелся по крови и, кажется, я даже смог услышать, как опускаются редкие снежинки на мягкий покров. Однако как психологический тест мой поступок преследовал другую цель. Я хотел показать незнакомцу, что доверяю ему, и тем самым должен был вызвать ответные чувства по отношению к себе.

И это сработало.

— Постой, — прогудел бородач. — Пойдём, я тебя чаем угощу.

Хруст снега оповестил меня, что незнакомец начал движение. Думал я недолго, точнее, совсем не думал. Все мысли были заняты только теплом и горячим чаем. По идее, по прямой до бани оставалась пара сотен метров, но бородач повёл меня в обход, специально делая большой крюк. Возможно, проверял меня ещё раз, а может, просто не хотел оставлять дополнительных следов.

— Тебя как звать-то? — бросил ему в спину я.

— Швеллер, — буркнул в ответ он.

— Сурово, — хмыкнул я.

— А тебя?

— В народе Могилой окрестили.

— Угу. И кто теперь из нас более суровый? — насмешливо спросил он. — А почему Могилой?

— По профессии. Я на местном кладбище работал, ямы копал, а потом закапывал.

— Тоже дело нужное.

— А тебя почему?

— Не знаю, в тюрьме прилепили. Цыганёнок один всякую ерунду выкрикивал, а я возьми да на «швеллер» и обернись. А он и говорит: «Всё, теперь ты Швеллер будешь». Я вначале подумал, что он шутит, а нет, на полном серьёзе. А потом как-то прилипло…

— Я думал, у тебя более поэтичная история выйдет, типа: несгибаемый, суровый как металлоконструкция, — подколол я.

— Ну извини, — не оборачиваясь, пожал плечами он.

— А сидел-то за что?

— За дело, — сухо отрезал Швеллер.

— Извини, понимаю, что такие вопросы обычно не задают, но почему-то вдруг любопытно стало. Ну не похож ты на лютого преступника, разве что украл чего-то?

— Я не вор! Никогда чужого не брал! — На сей раз он обернулся и сверкнул недобрым взглядом.

Выходит, я зацепил его за живое. Вообще, он производил впечатление принципиального человека, местами даже слишком. Хотя опять же, это не мне судить. Ладно, может, за чаем расскажет. А нет — да и хрен с ним. Каждый имеет право на свои скелеты в шкафу, у меня их там тоже с избытком.

— Ладно, не заводись, — повинился я.

— Очень надо, — хмыкнул Швеллер, и остаток пути мы преодолели в неловком молчании.

Прежде чем войти в баню, мы скинули лыжи и оставили их снаружи. Внутри было жарко, лицо сразу приятно защипало. На печи стояла небольшая алюминиевая кастрюлька, в которой вовсю что-то бурлило. Швеллер первым делом заглянул в нее и поворошил содержимое деревянной ложкой. Аромат, что оттуда исходил, тут же напомнил мне о голоде, а живот предательски заурчал, выдавая меня с потрохами.