— Дался тебе этот реактор.

— Чую, что-то важное там происходит. Просто так люди в подобные места соваться не станут.

— И то верно. Ладно, умеешь ты уговаривать, чертяка языкастый. В общем, хреново всё…

И я вкратце рассказал Швеллеру свою историю, не вдаваясь в особые детали. Вышло не так уж и долго, как мне поначалу казалось, минут в пятнадцать уложился. Он слушал не перебивая и всё это время внимательно смотрел мне прямо в глаза.

— Стало быть, от тебя наши жизни зависят? — усмехнулся в бороду он.

— Выходит, что так, — кивнул я.

— И сколько нам осталось?

— Может, неделя, а может, год. Я ведь не физик-ядерщик, понятия не имею, как всё это работает.

— М-да, херово, — впрочем, без особого сожаления произнёс Швеллер.

Он вышел из-за стола подхватил рюкзак и забросил его на поло́к, куда вскоре завалился сам, разместив поклажу под головой. Я поступил его примеру, только на узкой лавке кухонного уголка.

— Фонарь погаси, — буркнул из парной Швеллер. — Батарейки нынче в дефиците.

Я приподнялся и щёлкнул клавишей. Баня погрузилась в темноту, лишь из топки разливался слабый свет от томящихся там углей. Внизу, на скамье, уже не было так душно, а значит, поспать получится в относительном комфорте. В любом случае это гораздо лучше, чем на полу возле реактора.

— Мстительный я, — вдруг прозвучал голос Швеллера в темноте, — Потому и сел.

Я промолчал. Не потому что боялся спугнуть его откровение, просто не знал, что на это ответить.

— Спишь?

— Нет, рассказывай.

— Нас четверо было. Лучшие друзья, с самого детства друг друга знали. Про таких говорят: «не разлей вода». Потом взрослая жизнь. Всех раскидало: семьи, работа, у каждого свои интересы, но мы всё равно собирались, обычно на Новый год. Дни рождения тоже повод, но не всем удаётся вырваться из водоворота, а тут сразу десять выходных. Не знаю, как так получилось, что мы втроём её полюбили, а досталась она одному. Я сразу отступил. Понимаешь? Дружба — это святое, для меня это не пустой звук. А он не хотел… Каждый раз когда мы собирались вместе, не оставлял её в покое, и в тот вечер тоже. Мы напились… Он даже не знал, что я всё видел, думал, я домой пошёл. Вовка напился в стельку и вырубился, а он… он опять начал к ней приставать.

— Не хочешь произносить его имя?

— Не хочу.

— Он её изнасиловал?

— Нет, тогда бы я ему голову прямо там отрезал. Нет, он её просто ударил. Потом, видимо, понял, что перегнул, не стал продолжать, хотя, наверное, мог бы. Не знаю, я тогда слабо соображал. Гнев затмил разум. Я много раз ему говорил, что так нельзя, что она сделала свой выбор и стала женой нашего друга.