Загрузились быстро. Колян врубил первую передачу, и наш грузовик, рыкнув дизелем, пополз вперёд. Сугробы этой машине нипочём, она и худшее бездорожье способна преодолеть в два счёта. Три моста — это не шутка. Мы по осени, когда лес вывозили, почти по самую раму в грязи тонули, а «Уралу» хоть бы что. Знай себе тянет, изредка задом повиливая. Когда мы на эти вахтовки наткнулись, я думал Колян от радости штаны намочит. Однако впоследствии убедился: есть от чего. Этой технике цены нет, не зря её на Дальнем Востоке так уважают.

Всю дорогу я дремал, постукивая на кочках головой о стенку кузова. Мысли путались, а сознание находилось где-то между сном и реальностью. В один из таких моментов в уши ворвался гул голосов, словно меня окружает толпа людей. Он то нарастал, то сходил на нет, вычленяя из общего фона отдельные, ничего не значащие фразы. И вдруг я будто провалился в бездонную пропасть, чтобы в следующее мгновение оказаться в странном месте.

Это не было комнатой, но и открытым пространством его не назовёшь. Некий пузырь на пересечении потоков энергий и материй, которые переплетались, образуя причудливые фигуры. Лишь спустя несколько ударов сердца я понял, что всё ещё нахожусь в кузове вахтовки, которая мчится сквозь снежные завалы. А формы, сплетённые из разноцветных искр и потоков — люди и предметы интерьера.

Миг — и всё это сжалось до размеров атома, а я уже смотрел на то, что мы называем планетой. Её структура была настолько сложна и неописуема, что все наши познания и научные труды, накопленные за тысячелетия, выглядели детским рисунком. Человечество не смогло познать и миллионной доли процента от всех тех процессов, которые определяли саму суть существования Земли. Всё, что мы знали и умели, всё то, что делало нас великой цивилизацией, являлось лишь песчинкой истинных возможностей. Где-то мы оступились, а поднявшись, потеряли верное направление и пошли не в ту сторону.

И снова, всего за мгновение мир сжался до пределов галактики, окончательно уничтожая всё, что мы знали о процессах формирования звёздных систем. Мы копошились даже не в песочнице, создавая куличики и представляя себя великими созидателями в этот момент. Наше познание сущего больше походило на тыканье слепых котят в пушистое брюхо матери-кошки. Притом на той стадии, когда без её помощи они даже не способны отыскать сиську, чтобы поесть.

А ещё скопление звёздных систем очень сильно напоминало нечто живое. Из тех же потоков были сотканы люди в будке вахтовки, они даже сплетались аналогичным образом. И то место, что образовывало центр масс, излучало сознание. Оно мыслило, диктовало условия, создавало законы, которым подчинялось всё.