Я вытер рот рукавом и, свинтив крышку с алюминиевой фляги, надолго присосался к горлышку. На секунду мне показалось, что силы возвращаются, однако вскоре навалилась такая усталость, что глаза закрывались, несмотря на все мои усилия удержаться от сна. По опыту знаю, что поддаваться порыву не стоит: нужно двигаться, и тогда сонливость отступит. А потому я встал на четвереньки и принялся собирать остатки пайка с пола. Кто знает, возможно, они мне ещё ой как пригодятся.

Небрежно закинув всё обратно в рюкзак, я кое-как поднялся. Убедился в наличии мечей, проверил подсумки и оружие… Вот же чёрт, очередная странность: все мои вещи оказались нетронуты. Оружие готово к бою, даже наполовину пустой магазин болтался в набедренной сумке.

Я снова скинул рюкзак и выудил пачку с патронами из бокового кармана. Добил магазин до полного и вставил его в карман разгрузки на груди. Вот теперь можно идти.

До двери я брёл, придерживаясь за стену. Постепенно головокружение отступило, но его место заняла тошнота. Видимо, зря я набил живот жирной пищей после нескольких дней голодовки. Так и заворот кишок недолго заполучить. Но надеюсь, моё тело справится с этой проблемой. Как говорил мой первый командир: «желудок бойца должен переваривать гвозди». И он реально мог жрать всё, что не прибито. В части ходили слухи, что однажды его группа десантировались в тыл врага, но пилоты что-то напутали, и они неделю брели по степи. И чтобы выжить, жрали всё, что только могло ползать. Ну, то такое… Не всем армейским байкам стоит доверять, хотя допускаю, что подобная ситуация имела место в рядах нашей доблестной.

Я толкнул дверь и тут же прикрыл глаза от ударившего в них солнечного света. Пришлось подождать, чтобы привыкнуть, и это снова показалось мне странным. Ведь до этого зрение без особого труда моментально перестраивалось, даже если в полной темноте кто-то светил мне прямо в лицо мощным фонарём.

Нет, со мной определённо что-то не так. Я чувствовал, что мои способности всё ещё на месте, знал, как заставить их работать, но тело будто сопротивлялось, не хотело задействовать скрытые резервы.

Не стоит исключать, что оно разбирается лучше. Истощение — это не шутка. Заставляя работать что-то одно, организм забирает энергию у другого. Так что правильнее потерпеть и как следует восстановиться, а уже затем копаться в подсознании и снимать блоки, если они там всё-таки есть.

Покачивающейся походкой я наконец выбрался на улицу. Морозный воздух быстро прочистил мозги, даже тошнота немного отступила. Я осмотрелся, но вокруг, кроме снега, не было ничего. А ведь я точно помню, где мы оставили машину и как пробивались к зданию реактора через глубокие сугробы. Сейчас о нашей тропе напоминала лишь лёгкая неровность. Похоже, я и вправду провалялся на полу не один день.