Бриа улыбается.
— Разумеется, — отвечает она таким тоном, будто давно ждала от меня этого предложения.
Вдруг мир вокруг меня меркнет, выцветает, и на фоне черно-белого кино повляются золотые буквы: «Вы перешли на новый уровень взаимодействия с одной из ключевых фигур! Получено очков дипломатичности: +2
Получено очков харизмы: +3».
Не знаю почему, но меня это совсем не радует. Чуть ли не издевкой кажется.
Деньги
Счет станции: — 27 148 кредитов
Личный счет: 180 156 кредитов
Характеристики капитана:
Репутация — 2025
Харизма — 95 (Уверенный Лидер)
Дипломатичность — 152
Предприимчивость — 100
Глава 16 (без правок)
— Погоди, как это ты поучаствовал в ритуале плодородия и тебе не понравилось? — спрашивает Оксана. — Там же клево!
Ну да, думаю, и правда, че это я. Опять у меня все не как у людей. Оксана уже там была, оказывается, и ей зашло. А мне не зашло.
Чувствую, как голова начинает пульсировать болезненной тяжестью.
Ощущение не стихает со вчерашнего дня — то есть с самого окончания этого дурацкого ритуала. Причем оно настолько тяжелое, что я даже связываюсь со своим начальством в испытательном центре и беру внеочередной выходной.
То есть один выходной в неделю мне и так полагается, как и всем остальным игрокам. Правда, мы обычно из кожи вон лезем, чтобы как-нибудь правдами и неправдами провести его в игре. Нам идут навстречу… как правило. То есть в капсулу не пускают, но никто не препятствует играть в удаленном режиме, решая вопросы с помощью планшетов: отвечать на письма, принимать важные решения, можно даже поговорить с некоторыми персонажами (при нынешнем уровне проработки мира у меня уже язык не поворачивается назвать их неписями).
В моем случае это вовсе не фанатизм. Просто теперь, в отличие от игры в шлеме, процессы на станции не тормозятся. Поэтому если ты сутки отсутствуешь, то сутки все на Узле развивалось без тебя — со всеми вытекающими.
Вредно так гореть на работе, хоть настоящей, хоть вымышленной. Но других вариантов я лично не вижу.
В общем, на следующий день беру такой минивыходной. Мне кажется, в игре мое отсутствие не очень заметно: я остаюсь на связи. Но почему-то лезть в капсулу не хочется.
А за обедом Оксана спрашивает, чего я такой смурной.
В самом деле, чего? Я даже объяснить не могу.
Только то, что вчера выполз из капсулы сам не свой, у меня дрожали руки, и я, чтобы успокоиться, целый час наглаживал Белкина. И жалел, что не курю: говорят, это тоже успокаивает.
Мне было не по себе, даже не от моих ощущений в процессе ритуала плодородия, а именно от того, что это были мои ощущения. В смысле, я ничего подобного от себя не ожидал. Что это, черт побери, за… не знаю даже. И интеллигентными замашками не обзовешь. Фигня какая-то. Почему-то я не мог снести целомудренных прикосновений к своему нарисованному телу в обстановке, где со мной заведомо не могло случиться ничего плохого, да и прикасались женщины, которых я считаю сексуально привлекательными!