— Почему здесь? — удивился Хороняка.

— Ну, пошли в город, в баре поделим, — пожал плечами Петрович, — я не против.

— Ладно, здесь так здесь…

Мешки тут же опорожнили. Рико даже поразился тому, насколько много здесь всего было. По большей части основную массу трофеев составляли пластины хитина. Их было огромное количество, самых разных размеров и толщины. Помимо пластин были мерзкие на вид…органы насекомых? Как еще назвать это, Рико не представлял.

Меж тем Петрович подошел к куче и принялся раскидывать ее на несколько кучек поменьше.

— Это мне. Это снова мне. Это нашим друзьям старателям, это вам, раздолбаям, что палили в белый свет, как в копеечку…

— Эй! Какого хрена? Я, может, хочу только хитин! — возмутился такому дележу Юджин.

— А я хочу пить только пиво, его же и есть, — ответил Петрович, — но приходится и баланду хлебать, и кашей загружаться. Такова жизнь. Итак: это вам, это снова вам, это доля моих коллег тунеядцев. Это Брайну, это Кисти, это Фумке…

Он перечислял кому что, но при этом все клал в «свою» кучку.

— Э! Петрович! Ты ж сказал, что тот муший глаз — мой!

— Ну да. Твоя доля.

— А какого хрена в свою кучу положил?

— Такого, что ты мне должен!

— За что это?

— За то, что тебя спасли, когда ты нас бросил. Я тебе жизнь спас, уже надо быть благодарным. А он еще и недоволен…

— Вообще-то мы его тоже спасали! — встрял Юджин. — Так какого ты эту дрянь себе отложил? Сюда давай!

— О! А вы еще спрашивали, чего я про старателей так говорю! У человека, который чудом избежал смерти, последние штаны забираете!

— У человека, который избежал смерти, штаны забрал ты. А мы заберем у тебя!

— Фу, такими меркантильными и жадными быть!

— Иди ты на хрен, Петрович! Вот что, я сам поделю! — Юджин поднялся, ногой сгреб все уже разложенные кучки, и затем по одному раскидал перед всеми сидящими. Всем досталось равное количество.

Рико прямо удивился подобному решению, еще и от Юджина. Он-то ожидал, что Борода просто сгребет все себе…

— Все поровну. Теперь я доволен! — заявил Юджин.

— Ну а я — нет! — возмутился Петрович. — У нас так не принято! У нас у каждого своя доля. Я, как проводник, получаю тройную долю от добычи, а остальные…

— А мне плевать! — рявкнул Юджин.

— Ты не можешь так делить! — не сдавался Петрович.

— Еще как могу! И уже поделил!

— Сейчас все заново…

— Не будет ничего заново. Все поделено. Окончательно!

— Я не согласен!

— Да мне плевать.

— Да я…да ты…

— Да мы с тобой… — усмехнулся Юджин. — Что «да я»? Что ты сделаешь? В суд подашь?

Петрович побагровел, и его рука непроизвольно дернулась к «Щелчку», небрежно заткнутому за пояс.