И мы, выскользнув из кабинета, бесшумно, на цыпочках пробрались по коридору до следующих дверей, оказавшихся входом в библиотеку. Баронесса Шерши на мгновение замерла, прислушиваясь, а потом буквально втолкнула нас внутрь...
— Сидите здесь, — велела она. — Абрита, Амилла расскажет вам, что надо делать дальше. Надо поспешить. Барон Грац очень скоро пойдет проведать своего руководителя. А мы должны успеть поднять шум раньше... Иначе нам трудно будет оправдаться.
Баронесса исчезла из библиотеке, а Амилла потянула меня вглубь, к диванчикам. Там, на небольшом столике стоял кувшин с горячим взваром и маленькие тарелочки с выпечкой и аддийскими сладостями и горели свечи.
— Присаживайтесь, — кивнула Амилла, указывая на кресло и проинструктировала меня. — Запомните, мы с вами встретились, когда вы выходили из кабинета, где говорили с герцогом Юрдисом. Скажете, что просили у него прощения за свадьбу с Адреем. Вам поверят, все слышали, как вы сегодня извинились перед баронессой Опис. Я привела вас сюда, чтобы поговорить о вашем состоянии. Запомнили? — Я присела на краешек кресла и кивнула.
На языке крутилось множество вопросов, но баронесса Грац вряд ли смогла бы на них ответить. Не трудно было догадаться, что ее роль во всем роль в этом спектакле слишком мала, чтобы баронесса Шерши доверила ей ту информацию, которая меня интересовала. И я молчала. Тем более с каждым мгновением все сильнее болела голова и гудело в ушах из-за распухшего подушкой лица.
— Приложите браслет к ране, — улыбнулась она, — он остановит кровь и снимет отеки. Боль, конечно, останется, но внешне все будет выглядеть вполне прилично...
Я кивнула и, сняв браслет с руки, приложила его к пылающей щеке... мне показалось, что по лицу сразу же забегала муравьи с острыми, как иглы лапками. Но опухоль стала спадать и очень скоро я снова стала смотреть на мир двумя глазами.
И я не могла не воспользоваться моментом, чтобы побольше узнать об артефакте...
— На что же еще способен этот удивительный артефакт Древней Богини? — Я попыталась вскинуть брови, но зашипела от боли. Да, Амилла оказалась права, «лечение» оказалось только косметическим. Почти все неприятные ощущения сохранились. Ушли только головная боль и шум.
— Мне очень жаль... Все, что мне известно, уже известно и вам, — улыбнулась она. — Моя прабабка умерла очень рано, не успев передать всех знаний своей дочери. Она была слишком мала, и смогла удержать в памяти только сказки, которые ей рассказывали с младенчества.
Амилла налила мне взвар в тонкостенную чашечку из аддийского сервиза и, положив на такое же хрупкое блюдце кусочек рахат-лукума, протянула мне. Из таких сервизов в Аддийском султанате обычно пьют густой, обжигающе горький кофе.