— Мама! — Меня заметили. Анни кинулась ко мне и, подпрыгнув, повисла на шее, обхватывая ногами талию, — мама, ты видела? Мы как будто бы птички! И летаем высоко-высоко... Похоже, да?!
— Очень, — рассмеялась я, и поддержала Анни под попу. Сразу заныла спина, — очень большие и очень тяжелые птички...
Но смотрела я в это время на Катрилу. Девочка замерла посреди комнаты и застыла в поклоне. Разница со вчерашней перепуганной мышкой стала еще заметнее. И меня это немного обескураживало. Я боялась, что она больше никогда не сможет справится с тем, что ей пришлось пережить в винном погребе. Но сейчас я видела, что девочка чувствовала себя гораздо лучше, чем даже вчера утром.
Анни рассмеялась и спрыгнула с меня. Обняла за талию и прижалась.
— Катрила, иди сюда, — позвала она, — мама и тебя обнимет!
Девочка радостно кинулась к нам и прижалась ко мне, обнимая за талию вместе с Анни. Я не стала возражать, хотя подобная фамильярность была неприемлема. Но я скажу об этом дочери потом, наедине. А пока погладила по голове Катрилу.
— Ваша светлость, — она задрала ко мне сияющую мордашку и поблагодарила, — спасибо вам, что позвали мою маму! Она теперь всегда будет присматривать за мной. Она сама вчера сказала.
И Катрила снова радостно засмеялась, сверкая абсолютно счастливыми глазенками. Я кивнула, невольно улыбаясь в ответ. Совершенно не понятно, что здесь происходит. Я прекрасно помнила все, что произошло вчера. Хотя некоторые моменты весьма смутно, а кое-что так и осталось покрыто мраком. Например, я так и не вспомнила, что сделала с теми негодяями, и как оказалась в своей спальне.
— Мама, — теперь на меня точно так же, как Катрила, смотрела Анни, — ты вчера была всехней мамой! Да, Тайка? — она повернулась к моей горничной.
Та кивнула.
— Анни, нет такого слова «всехней», — сделала я замечание, положив ладони на макушки детей, — так не говорят.
— Почему не говорят? — искренне удивилась дочь. — Вчера все так говорили... Слуги, которые принесли тебя, Катрилу и Тайку. Мой папа... ну, то есть господин граф, — Анни запнулась и жалобно взглянула на меня. Я смотрела на нее с укоризной. — Мам, ну, все же знают. Ну, Тайка и Катрила знают.
Тайка и Катрила тут же закивала, подтверждая слова моей дочери. Я вздохнула... Ну, ладно. Шила, как говориться, в мешке не утаишь. Надо придумать, как легализовать происхождение Анни. Тем более, граф Шеррес на самом деле был хорошим человеком и великолепным отцом.
— Мой папа, — тем временем продолжала рассказывать Анни, — велел уложить вас на диваны в гостиной и позвать Южина. Вы с Катрилой были как мертвый, мам. Я тогда так испугалась. А у Тайки все болело. Она даже ходить не могла.