Я шагал по обветшалым комнатам, внимательно прислушиваясь, но особняк все еще кажется пустым. На полу нет свежих отметин от когтей, не воняет зверями. Местами вход в комнаты закрывает паутина.
Наконец дохожу до логова, где когда-то жила драконица, где на тряпках лежало яйцо.
Раккар суется следом. Аккуратно проходит вдоль стены, принюхиваясь. Потом — ходит кругами, постепенно приближаясь к тряпкам. Тянет морду, втягивает запахи и вдруг скалится и рычит. В целом понятно: вылупился он не здесь, эти запахи для него чужие. Тут для меня больше родного, чем для драконыша.
— Понятно… Пошли, покажу тебе еще кое-что. Рядом!
На улице снова сумрачно и снова сыплет водная пыль. Раккар следует за мной прямо до места, где погибла его мать.
Это место выглядит по-прежнему, будто охотники убили дракона вчера. Проплешина так и не заросла травой: перепаханная техниками и драконьими когтями, чуть сглаженная дождями. Даже ядовитый плющ не растет на земле, от которой исходит Ци смерти.
Я убивал разных духовных животных, но не помню, чтобы там случалось что-то подобное. Либо нужен зверь куда мощнее, либо такие места остаются только после смерти драконов.
Раккар дошел до пятна и отступил, не заходя на черную землю. Крылья дрожат, хвост прижат к земле, дракон напружинился, будто перед атакой. Раккар выждал минуту, а когда ничего не случилось — медленно обогнул это место по кругу и вернулся ко мне.
Я дотянулся до его шеи и поскреб ногтями по чешуе под подбородком. Чешуя тёплая, шероховатая.
Дракон шумно выдохнул и расслабился, блаженно прищурил глаза, позволяя гладить и чесать.
В сотне метров от нас мелькнули Лисса с Жулаем. Подростки деловито переговаривались в полный голос. А вон там шагали Сеона и Апелий. Огневик помахал мне ладонью и крикнул, что все в порядке.
— Ты этого не понимаешь, и вряд ли когда-либо поймешь, но я должен был привести тебя сюда, — зачем-то сказал я дракону. — А теперь пошли поохотимся, малыш. Пойдем! Пойдем, пора обедать. Я знаю, это для тебя важнее, чем судьба незнакомого дракона.
Глава 21
Следующие два дня мы только и делали, что искали и зачищали логова тварей. Лезли в старые норы, в засыпанные хвоей подвалы и погреба (оказывается, рядом с особняком было поселение на десяток домов, от которых только погреба и подполья остались).
Если неудобства ребят компенсировали золотые монеты, полученные за продажу частей тел найденных и убитых духовных зверей, то меня получаемые суммы уже не впечатляли. Вечерами я телепортировался в секту и под душем приводил себя в порядок, зато днем по большей части был в заляпанной смолой одежде, потный и нередко испачканный в чужой крови, лимфе или слизи — в лесу жили самые разные твари.