За спиной женщины небольшое окно, выходящее на задний двор храма. За стеклом шелестит листьями старый клен, отчего по стенам кабинета перемещаются смутные тени.

Настоятельница поднимается мне навстречу.

— Еще раз благодарю, что согласились помочь, — я склонил голову. Формальная вежливость, но быть вежливым с этой милой женщиной не сложно. Вдобавок сразу обозначил, что хочу перейти к обсуждению цели визита.

— Я всегда рада помочь благому делу, — ответила она спокойно. И уточнила. — Дело ведь будет благим?

— Разумеется.

— Я собрала людей, как и обещала, — сказала она, ее пальцы слегка погладили опавший лепесток. — Рассказала им, кто ты, и за что тебе благодарен храм. Но и обманывать людей не стала — сразу предупредила их, что ты хочешь открыть свой пан… пэнс…

— Пансионат.

— Верно, — кивнула женщина. — И объяснила, что это значит. Старики осторожны ко всему новому, так что людей придет меньше, чем могло бы. Но те, кто придут, будут слушать тебя.

Она не спрашивала подробностей: зачем мне инструктора и что я намерен делать. Она хотела узнать это и в прошлый раз даже задавала наводящие вопросы, но я сделал вид, что не заметил их.

В принципе, с настоятельницей можно было поговорить начистоту про обучение профессиям всех желающих. Я получил бы куда больше содействия, если бы она знала всю подоплеку. Однако женщина и так сильно помогает и городу, и нуждающимся, и навешивать на нее еще и пансионат… Нет, пусть идет, как идет. Придет время — узнает сама.

— Спасибо, — запоздало киваю женщине. Та выходит из-за стола, кивает:

— Следуй за мной.

Настоятельница молча повела меня по узким коридорам и остановилась перед более массивной дверью, за которой я прежде не был.

— Прошу.

Я потянул ручку двери. Настоятельница шагнула первой и остановилась у порога, сложив руки в рукава. Ее лицо было равнодушной маской, внешне не выражающей ни единой эмоции, но в глазах плясало любопытство.

Стоило мне переступить порог, как все люди в зале замолкли, и на меня обрушилась тишина.

На деревянных лавках сидели человек сорок, и все как один сейчас оборачивались и смотрели на меня. Старики, старушки. Морщинистые лица, седые бороды, натруженные руки, сложенные на коленях. Кто-то смотрел на меня с напряженным недоверием, кто-то излучал откровенный скепсис, ленивое равнодушие. Были и редкие искорки любопытства.

Люди молча ждали, что скажет юны практик, пригласивший их сюда.

Я, как ни в чем не бывало, прошел между рядами лавок к небольшому возвышению, с которого обычно говорили проповеди. Обернулся. Поклонился:

— Здравствуйте, уважаемые жители Циншуя. Меня зовут Китт Бронсон. Я практик и зельевар секты Тьмы.