Времени до заката еще хватало, поэтому мы, недолго думая, направились к ближайшему живому рынку. Одному из двух, расположенных в Эйнале. Так уж вышло, что ближайшим для нас оказался тот, до которого пришлось добираться целых полтора часа. И то, мы значительно сэкономили, за серебряную монету наняв лодку. Переплатили. Лодочник — крепкий молодой парень все то время, пока переправлял нас через Эйну усиленно строил глазки Ирвоне, и даже умудрился пару раз многозначительно подмигнуть, сволочь. Причем, то, что я сижу рядом с ней и прекрасно вижу все его ужимки, козлину совершенно не волновало. Видимо, не считал меня достаточно серьезным препятствием.

От расправы эйнальского мачо спасли предупреждающий тычок мне по ребрам со стороны рыжули и мое нежелание грести самостоятельно. Очень хотелось ему как-то подгадить, но я не придумал как бы это сделать, не переполошив пол города. Так что пришлось ограничиться угрожающим взглядом. Вряд ли впечатлил его этим, ну да ничего, Риэл круглый. Наверное. Когда-нибудь да встретимся еще.

Мимо рабских рядов я проходил быстро, стараясь не смотреть на невольников. Что поделать, если к рабам в повседневной жизни я сумел притерпеться, и теперь почти не замечал их присутствия. А вот тут, когда они как скот, согнаны в большие деревянные клетки. Когда вижу, как с ними обращаются, как смотрят состояние зубов, как беспардонно осматривают… Тут у меня внутри екает что-то и появляется жгучее желание кого-нибудь убить. Не знаю, привыкну ли я когда-нибудь к подобному зрелищу. Наверное да. Человек ведь ко всему привыкает. Только вот что-то совершенно не хочется.

Непосредственно же с покупкой коня проблем не было вообще. Мы общими усилиями довольно быстро подобрали Чезу нового друга. Им оказался четырехлетний спокойный жеребец гнедой масти. Он был немного пониже Ромчика, зато костяк имел чуть более широкий, из-за чего чем-то походил на обычного крестьянского тяжеловоза. К счастью, схожесть эта была чисто внешней, на скоростных качествах совершенно не сказываясь.

А потом Чез учудил то, чего я от него никак не ожидал. Он назвал коня в мою честь. Талем. Сказал, мол, мы с ним чем-то похожи. Правда, чем именно уточнять не стал — понял по моим глазам, что ничем хорошим для него это не закончится. Даже отошел подальше от нас с Ирвоной на всякий случай. Но мнения своего не изменил. Даже несмотря на то, что мне его решение явно не понравилось. Молодец, парень. Не зря я его освободить решил. Нет в нем раба. И никогда не было.

В принципе, ничто мне не мешало в приказном порядке поменять имя нашему новому транспортному средству. Только вот не стал. Я не настолько мелочен, чтобы тиранить свой ближний круг в таких вещах. Пусть хоть чучело мое ставят у себя в комнате и избивают во время обеденных перерывов. Да и приятно, черт возьми, когда тебя настолько уважают, что называют кого-то в твою честь. Пусть и коня.