Я хмыкнул. Молодцы строители. Времени-то прошло всего ничего, а они уже справились с работой. Да как справились! Любо-дорого посмотреть. Не зря я столько бабла выложил за их услуги в свое время. И ладная и вместительная получилась.

— Лорви, — тихо обратился я к управляющей, когда мы направились в сторону дома. — Денег, что я оставлял, хватило?

— И осталось еще, — так же тихо ответила она. — Я же говорила, что ты слишком много дал.

— Много — не мало, — отмахнулся я, а затем остановился, заметив, что самого юного члена нашего маленького отряда рядом нет. Обернулся и увидел его, стоящим в кругу членов своей семьи. Все понятно. Конечно, ему хочется сейчас побыть среди родных. Вряд ли он раньше так надолго с ними расставался. Но я все же решил спросить:

— Чез, ты как, идешь?

— Нет, командир, — отрицательно покачал он головой. — Я тут пока побуду. Батьке помогу с лошадьми нашими. Он же с Талем не знаком еще. Да и… — мальчишка замолчал на полуслове. Как и все юнцы, он очень смущался в открытую признавать свои чувства. Считая это чем-то постыдным. Забавно, а ведь я уже стал воспринимать его почти взрослым, не замечая, что передо мною пусть и очень ответственный, и сообразительный, но все же пацан.

Я понимающе кивнул, после чего все же заметил:

— Смотри, ужин не пропусти. Да и помыться тебе, как и нам всем, не помешает с дороги.

— Понял, командир. Все сделаю.

На том и порешили. После чего мы вновь продолжили свой путь к входной двери. Пока шли, я не раз ловил на себе заинтересованные, изучающие, оценивающие взгляды собравшихся во дворе воинов. Вопросов пока не задавал, так как примерно догадывался что тут к чему. Но и незнакомых бойцов не игнорировал, приветственно кивая в ответ на их взгляды. Что примечательно — все отвечали такими же кивками. Это хорошо, грубиянов и невежд в своем доме я не потерплю.

— Лорви, у нас най… — обратился я к управляющей, стоило нам переступить порог, но замер на полуслове, узрев открывшуюся передо мной картину.

— Нравится? — с огромной гордостью в голосе поинтересовалась у меня жена Гральфа.

— Еще бы, — пораженно выдохнул я.

И ни капельки не соврал. Тут действительно было чему удивляться: от мрачной, с дряхлой, грязной мебелью, с потертыми и запыленными гобеленами, с расползающимися от старости коврами, прихожей не осталось и следа. Вместо этого я оказался в чистой и очень светлой комнате. Уютно и со вкусом обставленной пусть и недорогой, но даже внешне очень удобной мебелью. Вообще, каким-то невиданным образом Лорви (а ее рука прослеживалась буквально во всем) удалось превратить заурядную прихожую в место, из которого не хочется уходить.