Поняв, что в меня уже больше не влезет, я поднялся на ноги. Поблагодарил наших женщин за вкусную и сытную еду. После чего попросил Гральфа через пять минут навестить меня в патио. Можно было, конечно, перетерпеть с важными разговорами до утра. И я так и собирался сделать, но, просительные взгляды, бросаемые в мою сторону моим первым и пока единственным генералом на протяжении всего ужина, говорили сами за себя.

В патио тоже произошли некоторые изменения. Похоже, Лорви приняла к сведению мои пожелания и, теперь, вместо неудобных стульев тут стояли пяток невероятно уютных кресел, маленький диванчик и здоровенный стол на изящных кованых ножках. Все это великолепие пряталось под легким полотняным тентом, который в любой момент можно было убрать.

Не обошла вниманием она и мои сетования насчет того, что тут не хватает зелени. Теперь у всех свободных стен находились здоровенные кадки, наполненные жирным черноземом. Естественно, сейчас, осенью, было уже поздно туда что-то садить. Однако уже можно было представить ту красоту, что тут будет весной и летом. Жаль, только, что мне, скорее всего, не суждено будет все это великолепие увидеть.

Гральф, как и следовало ожидать от человека военного, ждать себя не заставил. Дверь, ведущая в патио из правого крыла дома распахнулась, и в ней показался мой приятель. В одной руке он держал пару бронзовых кубков, а другой прижимал к груди такое же количество запечатанных кувшинов.

— А ты ничуть не изменился, — усмехнулся я, поднимаясь из кресла и помогая приятелю избавиться от его ноши.

— Когда бы только успел? Да и какой разговор без вина?

— Сопьюсь я с тобой.

— Да брось. Я ж всего ничего взял. Тем более, это такой особый сорт. Мой приятель делает. От него, чтобы захмелеть нормальному мужчине, одному оба кувшина выпить нужно.

— На тебя не похоже. Ты, помнится, любишь, чтобы вино было крепким.

— Так-то так. Но поздно уже. Ты с дороги. Да и разговор нам предстоит важный. Вот и взял что полегче, да повкуснее.

А вино и правда оказалось очень вкусным. Сладким, с плотным и насыщенным запахом свежесозревшего винограда. Казалось, что кто-то просто закинул в кувшин виноградную гроздь и так и оставил. При всем при этом, как бы я ни прислушивался к свои ощущениям, привкуса алкоголя так и не почувствовал.

И я бы сейчас с удовольствием просто посидел бы, попивая этот чудесный напиток, но нельзя. Дела превыше всего. Вон и Гральф какой-то весь напряженный сидит.

— Ладно, — с тяжелым вздохом я поставил свой кубок на стол, — рассказывай, что да как у тебя.

Мой приятель сделал то же самое, после чего, откинувшись на спинку своего кресла, поинтересовался: