Снова мой бешенный рывок за ее волосы, сломивший ее сопротивление и я почти ее подмяла под себя, когда почувствовала дичайшую боль в ключицах, прострелившую тело до слабости. Лисовский, сжавший мои плечи, дождался мгновения моего скулежа, чтобы сдернуть с тела твари, напоследок плевком задевшей мою ногу. Сучара! Вот сучара! Верблюдиха!

Этот ее поступок возвел в абсолют мою агрессию и она почти полностью оттеснила паралитическую боль. Я вырвалась из рук Лисовского, почти сделавшего со мной шаг назад, когда тварина погано ухмыляясь, уже вставала на четвереньки. Вырвалась и почти ударила ногой в ее лицо, но злобный рык Лисовского и меня снова рванули назад от твари, еще и хохотнувшей напоследок. Это вообще убило. Во. Мне. Человека.

Рванула к этой мрази так, что Лисовского, не отпускающего мое тело, протащило вместе со мной. Он охнул и выдал такой мат с исчерпывающим описанием в общем ситуации и моих умственных способностей в частности, что дикое животное, рвавшее и метавшее во мне, не отпускающее взглядом растрепанную сучку, поднявшуюся на ноги, обратило возмущенный взор на бледного и неузнаваемо злобного Лисовского, с яростью глядящего мне в глаза. И это очень отрезвило. Очень. Тяжело дыша, рыча сквозь зубы, попыталась отпихнуть его руки, но он только сильнее стискивал меня.

Бросила взгляд через его плечо и обомлела. Тот шатен, что пытался вцепиться в мои волосы, нехило так огреб от Лисовского. Кровь из рассеченной брови заливала побитое лицо и взгляд его, не отпускающий спину Лисовского был просто дикий. Он двигался к нам, хромая, но неуклонно. И в опущенной вдоль тела правой руке сверкнула сталь

Я, задохнувшись, помертвела, не в силах подавить тьму перед глазами, стучащую непередаваемым страхом и вырывающую из памяти весь тот ужас, который, казалось бы, был надежно закрыт… Лисовский мгновенно на это отреагировал, выпустил меня из тисков и обернулся. Плечи одеревенели. Он отвел руку так, чтобы я встала за его спину. Заговорил на немецком. Чистом и понятном. Попросил остановиться. Шатен усмехнулся и сплюнул ему под ноги кровавую слюну, делая новый шаг.

— Пошла отсюда. — Негромкий и такой парадоксально спокойный голос Лисовского. — Чего ты, блядь, застыла? Пошла отсюда.

— Ром… — мой сиплый отчаянный шепот и ледяные пальцы касаются его напряженных плеч.

— Уходи, я сказал. Ты совсем тупая? Бегом в клуб. — Он отступает на шаг, оттесняя меня спиной, когда расстояние между ним и шатеном сократилось до метра. Отступает мягко и осторожно, чтобы не спровоцировать. — Скудоумная, уходи, не видишь, что он в неадеквате?.. Уходи, блядь.