— Пап, как с этим быть?
— Как?.. Не знаю до сих пор, честно. Жить надо с этим, дочка, с этим придется жить. Разочаровываться в людях всегда тяжело, я знаю. Не первое твое разочарование в людях, Ксюш, и это страшно прозвучит, но скорее всего, не последнее. Только легче с каждым разом не будет, просто приходится жить с этим.
— Нет я… про «Тримекс».. как с «Тримексом» решить, если…
— Давай подумаем об этом позже. — Папа вытер мои слезы чуть дрожащими и просто ледяными пальцами. — Да? Домой же едем. Ну их нахер все эти проблемы на сегодня. — Папа приоткрыл окно и позвал водителя, — Дима! Поехали.
Папа сидел рядом со мной. Почему-то вспомнился момент из детства. Я всегда очень боялась стоматологов. Ходила только с папой. Он не отпускал мою ладонь и только это помогало подавить у меня желание разрыдаться и уговорить папу поехать домой. Он тогда так ласково и покровительственно говорил… «ты же моя дочка, принцесса, и мы с тобой ничего не боимся, так?». Так. Не боимся, пап. И я твоя дочка.
За окном проносился город, ветер метал поземку по пустому шоссе, папа держал меня за руку. А я… я ехала домой.
* В главе использован текст песни MANIAC — Опиум. Все права управообладателя.
Глава 13
В принципе, все последовавшее далее, следовало ожидать.
Я приехала домой. Дома и стены помогают. Да. Только не в моем случае. Я сидела в своей комнате и тупо пялилась в окно. Телефон молчал. Молчал до утра. Он всегда встает в шесть. Он уже должен был проснуться и… Но телефон молчал. Внутри рухнула дурацкая бабская надежда, что Лисовский примчит на черном коне и захлебываясь слезами и соплями воспоет оду о светлой любви ко мне с попутным пояснением, что все, что я услышала, полная дичь и у него есть оправдание. Ага, надежда сдохла, так и не успев до конца родиться.
Ночь без сна. Знала, что папа тоже не спал. Слышала, как бродит по дому. У него всегда начиналась бессонница, когда он сильно переживал. Всегда. Моменты, когда это случалось можно по пальцам пересчитать. Я горько усмехнулась и подтянула колени к подбородку, чтобы положить на них чугунную голову.
Услышала, что он поднимается по лестнице и почему-то торопливо рухнула на бок, почти с головой укрываясь одеялом и притворяясь спящей. Не могла себе объяснить почему это сделала.
Скрип двери, полоска тусклого света из коридора. Его тихий неровный вздох и он неслышно затворил дверь. Пришел проведать свою принцессу. Преданный и проданный мной. Мой папа. Переживающий за меня. Подавила порыв разрыдаться. Хватит. Нарыдалась. Нужно думать.
Нет, апатии на это раз не было, хоть и Лисовский снова пробил меня на вылет. Фокус в том, что острие, прошившее меня насквозь ткнуло в мою семью и безвольно трепыхаться, нанизанная на его оружие, я не могла. Ни имела на это никакого права.