Раздраженно глядя на них, не дала Лисовскому ответить, когда немка спросила, чем он занимается, и быстро и правдиво соврала, что он знаменитый русский порноактер, а я помощник режиссёра. Немцы посмотрели на меня удивленно, Лисовский с раздражением. Но нет, вопреки моим ожиданиям, они не смутились. Особенно белобрысая тварь с интересом таким взглянувшая на другую белобрысую тварь, которая была типа русский порноактер, сжигающий меня взглядом. Но я и без того была почему-то полна злости от этого взгляда немки на него. И почему-то с каждым мигом ненависть становилась все отчетливее, все сильнее, концентрированней.
Она только открыла рот, что бы что-то сказать, как мои губы выдали грубый немецкий аналог «вы нам не подходите в партнеры знаменитого русского порноактера, уходите и следите за своей внешностью, потом можете попробовать еще раз, но маловероятно, что у вас получится».
Она повернула ко мне лицо и в глазах сверкнула злость, что добавило силы и огня моему разраставшемуся внутри горячему раздражению. Я затянулась сигаретой в последний раз и выкинула ее ей под ноги, перебив ее на полуслове, холодным заявлением, что с такой потасканной внешностью в порноиндустрии себя искать не стоит. Немку перекосило. Она сделала шаг ко мне. Ну, давай, сука — презрительно улыбнулась я ей. И она в меня плюнула. Подписав себе смертный приговор.
Глава 5
Внутри взметнулась огненная ненависть, сжегшая любое проявление рациональности и воздвигшая на пьедестал животную ярость.
Метнулась к ней, пальцы вцепились в ее волосы у корней и резко, быстро, с силой повели ее голову вниз. Она вскрикнула, попыталась сопротивляться, попыталась не дать мне возможность склонить ее, и взять в мертвый захват под локоть, прижав к своему боку ее голову. Попыталась, но рука у меня была набита, а злости диктующей порядок действий мало кто мог вообще сопротивляться.
— Ты куда лапы тянешь, блядина?..
Злобный рык Лисовского, немного охладил ярость, бурлящую в моей голове. Я резко вскинула голову, чтобы узреть, что обращение явно было не ко мне, а к шатену, нежданно-негаданно очутившемуся рядом с нами и уже тянувшему руки к моим волосам, когда Лисовский одним пинком в ребра отшвырнул от меня недомужика. Тот, как-то по бабьи взвизгнув почти свалился, но успел схватится за перила, устоять, чтобы потом скривившись от боли и злобы неразумно кинуться на Лисовского.
Что там у них дальше было, я не увидела, потому что блондинка, изрыгая страшные проклятия, так звезданула мне ногой в голень, что я вообще утратила интерес к окружающему миру. От прострелившей боли, подло ослабившей мне руки и сбившей равновесие, почти свалилась на тротуарную плитку, однако эта же боль подстегнула злобу и ненависть, застелив пеленой глаза и заставив пальцы, почти выпутавшиеся из ее волос, вцепиться вновь мертвой хваткой и одним сильным рывком на себя, повалить ее на тротуар.