Лихорубов, заметив Анну, закивал и похлопал по стулу, стоящему рядом с ним:

— Присаживайтесь, Анна Витольдовна, уже наслышан, что данное дело вы раскручиваете с самого начала. Безусловно, жаль, что начальник ваш храбростью не вышел, чтобы увидеть истинную суть злодеяний и оценить правоту своих сотрудников. Хотя стоит уточнить, с рождения ли он скудоумен да труслив, или может повод к тому есть, вот вы сами как считаете?

Анна молча воззрилась на Лихорубова, не желая очернять Боровова покуда нет улик.

— Ладно, можете не отвечать. Понимаю вопрос некорректный, боле того —

Компрометирующий, — согласился Петр Алексеевич. — Но кое-кому я его обязательно задам. Просто чуть позже, — пообещал он.

— Благодарю. — Анна села рядом и холодно взглянула на Морозова.

— Я не стану говорить без своего адвоката, — усмехнулся тот, встречаясь с ней взглядом и кривя губы.

— Так вы не волнуйтесь, любезный, мы его подождём, а ежели он не явится в течение, скажем, — прокурор щелкнул крышкой карманных часов, — в течение четверти часа, тогда предоставим народного защитника, и начнём нашу беседу, наверняка она будет очень плодотворной.

Морозов обдал его ненавидящим взором, но смолчал. Почти тут же дверь отворилась и Кузьма Макарович проводил в комнату статного господина в тёмном костюме. Новоявленный щурился за толстыми линзами пенсне и нервно прижимал к себе кожаную папку с золотым кантом.

— О, да к нам сам Фурманов Дмитрий Филиппович пожаловал, — обрадовался Лихорубов, точно увидел старого знакомого. — Рад, очень вам рад, теперь ваш подопечный сможет без замедления облегчить свою совесть и все мы сможем приступить к прочим делам.

— И я вас приветствую, Пётр Алексеевич, — кивнул адвокат. — Давайте сразу к делу.

Он сел рядом с Морозовым и открыв папку заглянул туда, будто ища подсказку:

— Так вот для начала, я прошу отстранить от расследования Воронцову Анну Витольдовну, находящуюся здесь и сейчас.

— Повод? — заинтересовался Лихорубов.

— Личная заинтересованность, — пояснил Фурманов. — Кроме того, что госпожа Воронцова и господин Морозов в прошлом были помолвлены, так ещё и один из пунктов обвинения моего подопечного сходится с обвинениями против её протеже, Буянова Глеба Яковлевича, который надо сказать, бежал из тюрьмы и тем самым только подтвердил свою вину.

— Это правда? — Петр Алексеевич взглянул на Анну.

— Помолвку желал моей отец, я не давала согласия и потому порвала всякие связи с ним, как и с господином Морозовым, — вскидывая подбородок пояснила Анна. — Что же касается моего подчинённого Буянова, то я считаю его незаконно обвинённым, и побег ничего не подтверждает.