Рубченко скривился, как от внезапного приступа боли, растёр руку, схватил бутылку коньяка и сделал несколько глубоких глотков прямо из горла. Закашлялся, вытер губы тыльной стороной ладони.
— Все его боятся, — он тряхнул головой. — Все молчат, никто не пойдёт против самого Морозова, не-е-т. Больная сволочь…
— Это лишь слова, — сказал Глеб. — Ваше слово против его. Если мы хотим наказать Морозова по закону, а не только по совести, мне нужно что-то, против чего он не сможет отвертеться. Кто-то может под присягой подтвердить эту историю?
Рубченко замотал головой.
— Вы что, не слушаете меня? — прошипел он. — Никто и слова не пикнет против Морозова! Все его боятся! Если хотите увидеть его в кандалах, всходящего на эшафот, нужно найти его тайник…
Он осекся на полуслове, побледнел, словно сболтнул что-то, из-за чего выписал себе смертный приговор.
— О чём идет речь? — потребовал Глеб. — Ну?
— Его бывший камердинер, ныне пропавший без вести, рассказал мне кое-что, лишь бы я простил ему долг в моём казино, — медленно, почти по слогам произнёс Рубченко, будто слова давались ему с болью. — Морозов не только любит хранить все тела этих несчастных проституток в одном месте. Он долго развлекается с ними, наслаждаясь страданиями. И всё тщательно фиксирует. Делает фотографии. Сотни и сотни фотографий, как он мучает женщин. Он хранит эту извращенную коллекцию у себя в особняке. В кабинете. У него там есть сейф за картиной.
Рубченко поднял глаза на Глеба.
— Если вы сумеете открыть этот тайник и забрать фотографии, — сказал он, — значит, вы найдёте тот самый камень, который привяжут к шее Морозова, прежде чем сбросить в море.
Глава 22
Глеб нахмурился. Идея была хорошая, да только как её осуществить? Опять же может Рубченко врёт, чтобы от себя подозрения отвести. На ходу придумывает. Анна сказала, что следов ауры ни Константина, ни автора письма на бумаге нет, потому и вышла подстава, но как ему это удалось?
— Аура, — тихо сказал Глеб. — Скажи мне, как тебе удалось следы ауры с письма стереть, и тогда я, может быть, тебе поверю.
— Аура… — Констант вздохнул. — Это способность. Я не оставляю ментальных следов и чужие поглощаю, так уж вышло.
— Ясно, — кивнул Глеб, — допустим это так, но что мне делать с твоей информацией? Ты же не думаешь, что меня впустят в дом Морозова, да ещё и к сейфу проводят? Может и шифр от сейфа подадут на блюдечке с голубой каёмочкой?
— Я сказал всё, что знал.
— Допустим, но эта информация почти бесполезна, если, конечно, ты не поможешь мне.
— Всё, что я могу добавить, это то, что Морозов завтра приедет играть, обычно он находится тут до полуночи, так что дерзай.